Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

l

тайна александра коваленки (IV)

Часть первая.
Часть вторая.
Часть третья.

О Коваленке, его подпольной организации, комиссионном магазине, о Н. Февре и его пребывании в Киеве я получил довольно много дополнительных сведений из разных источников. Один из моих корреспондентов, назовем его А., попал в Киев через несколько дней после занятия его немецкими войсками. Он работал для "Организации Тодт" в одном из ее строительных предприятий. И технический персонал, и рабочие были размещены неподалеку от Киева в самых примитивных условиях — ни кроватей, ни одеял, ни теплой одежды. Наступали холода. Администрация получила разрешение изъять нужные вещи из брошенных квартир, принадлежавших ушедшим с большевиками. Теперь эти квартиры были взяты на учет и опечатаны немцами.
В начале октября 1941 года, еще до пожара города, он вместе с несколькими рабочими приехал на грузовике в Киев. Ему были даны несколько адресов опечатанных квартир и "мандат" на изъятие нужных вещей. Первый дом находился около Александровской гимназии. Квартира была богатая. Ковры, прекрасная мебель, картины. Брали только то, что действительно было нужно. О возможности поживиться как-то даже не подумали. К концу операции к дому подъехал газик с двумя людьми. Они поднялись по лестнице и вошли в квартиру, из которой выходили А. и его рабочие. Каменные, мертвые лица, определяет их он. Первой мыслью было спросить, что им здесь нужно. Но сразу же подумал — зачем? Какое мне дело?
То же повторилось, когда позже А. выходил из дома в Липках, известного до революции, как дом Гинзбурга. Около дома стоял тот же газик и те же двое повстречались у входа. Как будто им был известен наш маршрут и они следовали за нами по пятам.
В декабре наступили настоящие холода. Необходимо было купить ("достать") валенки. Около 15-го А. получил отпуск в Киев, Его сослуживец, по фамилии Пичакчи, русский из Белграда, поручил ему передать письмо Лиде, с которой он недавно познакомился. Лида и ее мать Клавдии Федоровна (фамилии он не помнит) жили на Садовой улице. Первым делом он отправился к Лиде. Бедный домик и явная, ничем не прикрытая нищета. Семья интеллигентная. Лида — бывшая студентка Медицинского института. Картина нищеты и беспомощность двух женщин так подействовали на еще не успевшее очерстветь сердце А., что он сейчас же пошел и получил причитающееся ему по отпускному свидетельству продукты и принес их своим новым знакомым.
В тот же день он спросил, как и где можно найти в Киеве валенки. Клавдия Федоровна ответила, что работает в комиссионном магазине Коваленки, и там иногда бывают на продажу и валенки. На следующий день он пошел в магазин Коваленки. И первый, кого он увидел, был один из двух типов с газика. Узнал ли он его, А. не знает. Если и узнал, то не подал виду.
Collapse )
l

матчи 1/8 чм как литературные произведения

Франция – Аргентина. Остросюжетный детектив с антирелигиозным подтекстом. В самом начале появляется какой-то бородатый чувак и объявляет себя мессией. Компетентные органы успешно проводят оперативно-следственнные мероприятия. Но неожиданно чувак и впрямь начинает творить чудеса, в частности, ему удается насытить пятьдесят миллионов человек одним ударом. Однако, органы не сдаются и несмотря на драматический финал разоблачают лжемессию. Капитана Гризмана и стажера Мбаппе повышают в звании.

Уругвай – Португалия. Документальная повесть о раннем экспрессионизме в частности, о соперничестве творческого объединения Der blaue Reiter с артгруппой Die Brücke. Если с Кандинского снять очки и дать ему отрастить волосы, то обнаружится сходство с Кавани. Осталось выяснить, кусал ли кого-нибудь Франц Марк.

Испания – Россия. Производственный роман в жанре соцреализма. Во время первой же плавки старый рабочий Сергей совершает техническую ошибку. Но секретарь партячейки Игорь не распекает его прилюдно, а тихим голосом говорит: "Сергей, пожалуйста, прекратите мне лить за шиворот раскаленный металл". В дальнейшем на первые роли выходит Артем, уже ночевавший в Туле под скамейкой, но взятый на поруки парторганизацией. Именно он исправляет ошибку Сергея. Во второй половине романа все без исключения действующие лица вдумчиво замешивают бетон. На крики паникеров "Пожар" приезжает секретарь райкома Стас и гасит всех. В конце Сергей и Игорь плечом к плечу дают рекордную плавку.

Хорватия – Дания. Очередной триллер исписавшегося автора бестселлеров. После ударного начала на протяжении 900 страниц не происходит ничего кроме начисления автору построчного гонорара. Но на последних 5 страницах опять интрига, сеча, феерия, крики ура и чепчики в воздухе.

Бразилия – Мексика. Эклектическая контаминация легенд народов Севера со сценарием Дня сурка. Маленький южный олененок по имени Ймар постоянно хнычет, канючит, хромает и всех раздражает. Но после посещения Нижнего Мира он самоотрицает себя и становится большим северным оленем по имени Неймар, красивым и благородным. Однако, звучит финальный свисток и...

Бельгия – Япония. Плутовской роман в духе "Золотого теленка". Остап Накамура хитростью и ловкостью завладевает заветным богатством, но в итоге все бранзулетки остаются в руках бельгийских пограничников. И все же наши симпатии на стороне японскоподданного, хотя ему и придется переквалифицироваться в управдомы.

Швеция – Швейцария. Современный западноевропейский интеллектуальный роман. В нем два протагониста. Одного зовут Джон. Второго зовут Джон. Сюжета нет. Действия нет. Второстепенных героев нет. Вообще ничего нет. В конце оказывается, что и Джон-то только один. Читатель остается в неведении, существовал ли второй Джон вообще или был лишь полифонической аллюзией, отраженной псевдорациональной оптикой автора.

Колумбия – Англия. Эпопея из народной жизни с элементами катастрофы. Когда-то Гарет С. был военным летчиком и крепко закладывал за воротник. Из-за его ошибки самолет разбился. Выжили только он и Гари Л., известный тем, что 30 лет назад один раз удачно пошутил и теперь ежедневно с легкими вариациями повторяет свою шутку в твитыре. По вечерам он вместе с Гаретом С. крепко закладывает за воротник. Неожиданно Гарет С. оказывается на самолете, который терпит аварию. После всеобщего легкого мордобоя его умоляют встать к штурвалу. Гарет С. борется с собой и со школой структурного психоанализа. На земле, в ожидании неминуемой катастрофы, Гари Л. крепко закладывает за воротник. Гарет С. выправляет самолет и смело ведет его в эфирные дали. Королева награждает его Орденом Завязки.
l

журналистское чп

Даю в сокращенном переводе любопытный комментарий социолога и эксперта по масс-медиа Маркуса Клекнера (оригинал)

Журналистское ЧП.

Русский журналист Аркадий Бабченко – мертв. Русский журналист Аркадий Бабченко – не мертв. Русский журналист Аркадий Бабченко... так что на самом деле? Тот потребитель средств массовой информации, который на прошедшей неделе рассчитывал получить объективный репортаж о якобы произошедшем убийстве Бабченко, ошибся в расчетах. Обращение журналистов с делом Бабченко – поучительный пример, демонстрирующий, что крупные СМИ с хорошей репутацией подают информацию так, что она не имеет ничего общего с действительностью. Это далеко идущая констатация. Она показывает: потребители СМИ должны критически относиться ко всему, что сообщают СМИ. Анализ Маркуса Клекнера:


Когда "новость" (дезинформация?) о якобы произошедшем убийстве русского журналиста Аркадия Бабченко попала в систему средств массовой информации, произошло то, на что можно было поставить. Журналистская дистанция? Отстранение? Критическое расследование? Никаких следов ни того, ни другого, ни третьего! Вместо этого подача информации стала образцовым примером того, что СМИ в состоянии создать фиктивную реальность и продать ее потребителю как настоящую. Еще хуже: созданная фиктивная реальность оказывается фундаментом для дальнейшего конструирования реальности.
К примеру, немецкий союз журналистов (НСЖ) сразу же потребовал объявить бойкот чемпионату мира по футболу в России, а бундеспрезидент Франк-Вальтер Штайнмайер не упустил возможности в ходе визита на Украину осудить "преступное деяние" – о чем, конечно, тут же сообщили СМИ (в репортажах говорилось, что Штайнмайер "потрясен", "резко осуждает" и "требует расследовать").
Но не будем спешить. Мы еще подробно поговорим об информационных сообщениях. Сначала обсудим базовые понятия.
[автор обсуждает вопрос, почему мы считаем Эйфелеву башню реальной. Потому что мы ее видели своими глазами, или хотя бы в фильмах, на картинках, о ней рассказывали знакомые; отъявленные Фомы неверующие могут съездить в Париж и убедиться в ее существовании лично].
Но как обстоит дело, если речь идет об оценке той реальности, о которой рассказывают СМИ? Как мы воспринимаем новость о том, что известный русский журналист хладнокровно застрелен на Украине. Как мы воспринимаем "описание" деталей произошедшего в СМИ (точнее, "рассказ" о деталях, сказки ведь рассказывают). Если весь прекрасно оснащенный медийный ландшафт сообщает об убийстве, если так называемые качественные СМИ по всей стране от Фленсбурга до Гармиша рассказывают о смерти Бабченко, если сам бундеспрезидент "потрясен": не можем ли мы, как и в случае с Эйфелевой башней, исходить из того, что сведения вполне надежны?
Нет. Не можем. Здесь стоит с чистой душой указать на анализ СМИ социологом Никласом Луманом, который ясно показал, что система масс-медиа работает не по принципу "правда/ неправда", а по принципу "новостной повод / нет новостного повода". Вопреки всем заверениям представителей крупных СМИ: в системе масс-медиа "правда" играет лишь второстепенную роль. Для СМИ важно в первую очередь: есть новостной повод (Бабченко "убили" = "новостной повод") или нет (Бабченко поцарапал колено = "нет новостного повода"). [1]
Эта констатация ведет к осознанию того факта, что потребители должны в принципе относиться к сообщениям в СМИ критически. И особенно это относится к тем сообщениям, которые вроде бы не допускают ни малейшего сомнения в их правдивости. Репортажи о смерти Бабченко не оставляли пространства для сомнений. Если посмотреть статьи и сообщения об этом якобы убийстве, быстро становится очевидным, что журналисты претендуют на то, чтобы знать, что именно произошло. "Репортажи" выдают себя за отражение "реальности". Места для сомнений практически нет. Можно себе представить, какой бы была реакция СМИ, если бы кто-то выразил бы сомнения в факте убийства и завел бы разговор о возможной инсценировке спецслужб.
Такая форма информирования о событии создает невероятное давление на потребителя. Захочет ли маленький читатель-одиночка противостоять медийной действительности, которая кажется столь реальной? Захочет ли на полном серьезе публично заявить, что медийный ландшафт должен быть более осторожным при использовании "информации", поступающей от украинских ведомств, и кроме того указать на то, что смерть могла быть фиктивной? Независимо от того, захочет кто-то начать публичную дискуссию или нет, потребителю СМИ можно дать хороший совет: смотреть со стороны на все вроде бы неопровержимые правды и реальности, которые СМИ поставляют ему в своих репортажах.
Посмотрим теперь чуть внимательнее на сообщения по делу Бабченко. Сначала некоторые заголовки, которые еще в среду вечером можно было найти на Google News:
Die Welt: Убийство бескомпромиссного критика Кремля.
Handelsblatt: Мертв – русский журналист и критик Кремля застрелен в Киеве.
Die Presse: Покушение посреди Киева: кто застрелил русского журналиста…
Zeit Online: Застрелен русский журналист.
Lippische Landeszeitung: Критичный по отношению к Кремлю русский журналист застрелен в Киеве.
Deutschlandfunk: Знаменитый русский журналист застрелен в Киеве.
WirtschaftsWoche: Мертв – русский журналист и критик Кремля застрелен в Киеве.
Remscheider Generalanzeiger: Критичный по отношению к Путину журналист застрелен.
ZDFheute: Критик Кремля мертв: русский журналист застрелен в Киеве.
Sueddeutsche.de: Украина: русский журналист застрелен в Киеве.
Tagesschau.de: Много спекулятивных предположений после убийства журналиста Бабченко.
Der Standard: Убийство журналиста Бабченко вызывает нoвый конфликт между Киевом и Москвой.
Focus Online: Убийство журналиста на Украине: журналист и критик Путина Аркадий Бабченко застрелен в Киеве.
RP Online: Русский журналист Аркадий Бабченко застрелен
Krone.at: Kiew: Знаменитый русский журналист застрелен.
Spiegel Online: Убийство Бабченко, русского критика правительства: выстрелы в спину.
Neue Zürcher Zeitung: Убийство Аркадия Бабченко - "террористический акт против журналистов в России и на Украине".
Stern.de: Kiew: Критичный по отношению к Кремлю журналист застрелен.
На этих примерах видно, как процитированные заголовки создают реальность. Следует взглянуть на каждый отдельный заголовок и прочувствовать его. Заголовки создают подлинную мощь, обретают собственную силу и претендуют на то, что осведомлены о реальном положении дел. Уже по заголовкам можно понять, как заложенная в них сконструированная реальность будет впоследствии сцементирована в статьях и сообщениях. Здесь не место тому, чтобы заняться детальным анализом содержания статей, но выделим одну статью в качестве примера. Ее вступление можно счесть образцовым для показа того, что даже столь ясно описывающие реальность репортажи вовсе не обязательно имеют что-то общее с действительностью.
"Вельт" пишет следующее: "Киллер прикончил его тремя пулями в спину. Аркадий Бабченко рухнул на лестничной площадке у двери своей киевской квартиры, через несколько секунд его супруга нашла его. Журналист умер в машине Скорой помощи по пути в больницу".
У того, кто прочтет эти строки, создается впечатление: так все и было! Автор текста, Павел Локшин, описывает реальные события. Он делает именно то, что журналисты, как они любят утверждать, должны делать: описывает то, что произошло.
Конечно, можно догадаться, что автор "Вельт" не был на месте происшествия. И не видел собственными глазами то, что описывает. Но это давняя журналистская практика: на основании якобы надежных сведений писать так, что информация сливается в наглядное изложение, создающее впечатление: имярек был рядом с местом событий или, по крайней мере, точно знает (!), что случилось. Со стилистической точки зрения читается такое изложение гораздо приятнее. Но подобный подход может нанести большой ущерб доверию к журналистам. Такие рассказы, вставленные в репортажи, живут лишь за счет доверия читателя, они подразумевают, что репортер видел собственными глазами то, о чем пишет [автор приводит пример, как в 2011 г. журналисту "Шпигеля" не вручили присужденную было премию, так как он сходным образом ввел читателя в заблуждение].
Что ж, можно было хотя бы ожидать, что "Вельт" прозрачно укажет своим читателям на ложность процитированного выше репортажа. На деле произошло совсем иное. Статья была просто стерта. Если проследовать по тому же линку, обнаруживается другая статья под заголовком "Аркадий Бабченко – журналист, которого один день считали мертвым". Автор снова Павел Локшин.
[Автор цитирует немецкий Кодекс Прессы, который требует для онлайн-изданий, чтобы исправления содержали ссылку на первоначальную публикацию или были бы явным образом выделены внутри нее]
Слышала ли "Вельт" о таком требовании прежде? Другой наш автор уже указал на то, что даже немецкий союз журналистов (НСЖ) испытывал проблемы с тем чтобы следовать этим обязательным для журналистов директивам [2]. И все-таки: иные СМИ, к примеру, "Шпигель Онлайн" оперативно и прозрачно внесли коррективы в ложные сообщения.
Но эти прозрачные коррективы в данном случае лишь косметическая лакировка журналистского ЧП. Обращение СМИ со "скандальной" новостью показывает, насколько реальна опасность создания в журналистских репортажах фиктивной реальности и также демонстрирует одну из главных слабостей СМИ: масс-медиа испытывают большие проблемы – особенно когда речь идет об имеющих большой вес и далеко идущих политических новостях – с тем, чтобы сохранять достаточную дистанцию к информации, исходящей от официальных ведомств.
Критики масс-медиа вполне правы, когда упрекают журналистов в буквальной покорности перед властями. Раз за разом можно наблюдать, как журналисты просто читают по губам официальных ведомств, очень часто реальность и правда по мнению ведомств становится реальностью и правдой по мнению СМИ. Во многих случаях это, возможно, совершенно правильно. Но случай Бабченко показывает, насколько просто обмануть и водить за нос по манежу весь медийный ландшафт (заметьте: во всем мире), если СМИ этому потакают и чересчур легко верят официальным ведомствам.
Невероятное напряжение в отношениях между Россией и Украиной, как равно и между Россией и Западом, привело к сложной политической головоломке, в которой надо исходить из того, что все участвующие стороны используют в качестве подручных средств пропаганду, дезинформацию и введение в заблуждение. Как раз учитывая этот факт, журналисты должны действовать весьма осторожно. Дело Бабченко следует всесторонне научно исследовать, однако, уже первоначальное впечатление показывает: новость об убийстве русского журналиста просто ложилась "в картинку". В конце концов журналисты ведь знают (они точно знают?), что Россия себе чего уже только не позволяла. Кого тут еще интересуют беспристрастность и по возможности объективная проверка информации?
К сожалению следует сказать, средства массовой информации находятся в бедственном состоянии. Настолько бедственном, что даже это происшествие не приведет к тому, что они одумаются и вернутся к соблюдению журналистских стандартов. Эта оценка очевидна уже из того, как они ведут себя после истории с Бабченко. Точно так же, как они, опираясь на данные официальных ведомств, сообщали, что Бабченко мертв, теперь они сообщают, что он жив. В конце концов: его можно было видеть и слышать на пресс-конференции. Но: это точно был он? А вдруг это был его таинственный брат-близнец? Или клон? Или идеальный двойник? Но брали ли журналисты на пресс-конференции у Бабченко пробы ДНК, могут ли они быть уверенными на сто процентов? А что, если украинские ведомства сегодня сообщат о двойном обмане, который был необходим, чтобы разоблачить людей, стоящих за этом сговором с целью убийства? Конечно, это ироническая гиперболизация. Но случай Бабченко показывает, что мы должны спрашивать себя: а что знают СМИ на самом деле?

Мои комментарии:
[1] Также рекомендую в этой связи очень познавательный обзор уваж. certus.

[2] См. статью здесь.
Разумеется, "Вельт" - не единственное немецкое СМИ, которое сделало вид "а ничего не было". Так же поступила, например, русская редакция "Немецкой волны", существующая на деньги налогоплательщиков, то есть, в том числе на мои. В нарушение Кодекса Прессы некролог, написанный неким Сергеем Руденко из Киева, исчез бы бесследно, если бы я его не сохранил (не благодарите!) И в этом случае редакция быстро сменила "неправильный" текст на "правильный" того же авторства. В этом новом тексте я обнаружил поразительный пассаж:
"История с Бабченко, по идее, должна стать частью большого дела против России".
Эта фраза заставила меня задуматься не меньше, чем когда-то чтение пейджера. Я не мог себе представить, что в редакции "Немецкой волны" сидят свихнувшиеся на "борьбе с Путиным" маразматики, которые не способны понять, как после ресуррекции смотрится в глазах стороннего читателя это несложное предложение длиной в дюжину слов. Поэтому я решил, что это скрытая благотворительность: таким образом загадочный Сергей Руденко получает вспомоществование на посещение хорошего психиатра в городе Киеве. Конечно, против благотворительности я ничего не имею, тем более, что квалифицированный врач ему, очевидно, необходим.
l

infinite loop

Конечно же, всех интересует дальнейшая судьба героев предыдущей записи. Относительно Абдула пока ничего не могу сказать, а вот про его компаньона публикую еще один документ.

Вена, 31.III.38.
An d. Nansen-Amt für russ. Flüchtlinge, Berlin
[В Нансен-Амт по делам русских беженцев, Берлин]
В 1933 г. после 10-летнего пребывания в Германии я должен был покинуть страну (я был выслан из Пруссии). В декабре 1933 г. без визы я перешел австрийскую границу. 2-3 недели позже был арестован и выслан из Австрии. Выслан был только за то, что я без визы нелегально перешел границу, меня отвезли на чешскую границу и насильно заставили перейти чешскую границу, несколько дней позже был арестован чехами и опять отправлен в Австрию.
Я живу в Вене около пяти лет незаявленным, был много раз арестован и каждый раз меня везли на чешскую границу. После перехода границы меня арестовывали и отправляли в суд, но я всегда был оправдан, меня отправляли в полицию и потом на границу.
По настоянию Женевы два года тому назад мне выдали Nansen-Pass [нансеновский паспорт] и все-таки отправили на чешскую границу. 12 марта 1937 г. я был последний раз арестован, мне выдали новый Nansen-Pass и, как всегда, отправили на чешскую границу , я вернулся назад и до сего времени живу незаявленным.
В данный момент [тремя неделями ранее произошел аншлюс] я решил сам явиться в полицию и просить правожительство.
Nansen-Amt в Берлине имеет мой акт и отлично знает, что мне пришлось пережить с 1932 г. Я обращаюсь со следующей просьбой:
1. дать мне письмо в Polizeidirektion Wien [управление полиции Вены] с просьбой дать мне Aufenthalt [право на пребывание] в Австрии и выдать новый Nansen-Pass. В продолжение пятилетнего моего пребывания в Австрии я работал в фильме (статистом) и зарабатывал столько, чтобы мог жить, а не был под судом (только за высылку).
2. Прошу дать мне удостоверение в том, что я Arier [ариец]:
Я бывший подпоручик 4 Туркестанского полка, происхожу из потомственных дворян Псковской губ.
По получении Вашего ответа я немедленно заявлюсь и пойду сам в полицию.
Заранее Вам благодарен, остаюсь с совершенным почтением.
Georg Elagin.
Wien
II Pazmanitengasse 14/61 bei Kubelka
P.S. Ich besitze ein Nansen-Pass № 108 ausgestellt durch Polizeidirektion Wien am 13 März 1937 für ein Jahr.
[Я владею нансеновским паспортом № 108, выданным управлением полиции Вены 13 марта 1937 г. на один год]
l

доктор грегор и проказливый эрот

Продолжаю начатый уваж. Az Nevtelen нелегкий труд по возвращению читателю раннего творчества Г.В. Шварца-Бостунича.
Публикация из журнала "Огонек" от 10(23).9.1917.
Задумался, однако, над вопросом: пройденный автором за последующие три года путь от фривольного беллетриста до автора мятежного трактата "Масонство и русская революция" (с промежуточными остановками на "Трагедия власти в преломлении марксизма и идеологии Луначарского" и "Слуги сатаны: заметки теософа") это случайность или закономерность?
Collapse )
l

что случилось 16-17 февраля 1945 года в маутхаузене

Вынужден сказать несколько слов относительно этого исследования.

Уверен, что даже после прочтения приведенных мной ниже документов найдутся люди, которые скажут, что автор исследования вовсе не то имел в виду: он всего лишь указывал на то, что при нуле градусов холодный душ переносится куда легче, чем при минус восемнадцати, а также на то, что человека невозможно превратить в ледяную глыбу, поэтому жертвы экзекуции умирали всего лишь от переохлаждения, а это ведь в корне меняет ситуацию. Заранее извинюсь за то, что не расположен вести подобные дискуссии.

Тем более, что автор все же хотел сказать нечто большее: он поставил под сомнение сам факт экзекуции заключенных 16-17 февраля, поскольку "факт массовой смертности, указанной несколькими свидетелями, не подтверждается книгами смертей". На вопрос, какими свидетелями, он ответил: тремя, им процитированными.

Понятно, что разносить в пух и прах отлакированную советскую или постсоветскую пропаганду легко и приятно, она довольно безответная. Однако, человек, занимавшийся темой Маутхаузена более пяти минут, обязан был знать, что этими тремя показаниями перечень свидетельств далеко не исчерпывается. Как минимум, он обязан был знать о показаниях Мориса Лампе на нюрнбергском процессе, в которых, помимо прочего, тоже описывается эта экзекуция.
Тем не менее автор проигнорировал показания Лампе, вероятно, потому что "факт массовой смертности… не подтверждается книгами смертей".

К книгам смертей мы вернемся очень скоро, а пока отметим, что отрицание на основе отсутствия документов является излюбленным примером исторического ревизионизма: им широко пользуются, к примеру, и отрицатели холокоста, и отрицатели Катыни. Кстати, с первыми автора роднит и интерес к погодным данным: в 1990 году некто д-р Хайнрих Вендиг в книжке "Корректировка современной истории" ("Richtigstellungen zur Zeitgeschichte") уже интересовался температурой в районе Маутхаузена именно в связи с Карбышевым. И выяснил, что в тот день утром было зафиксировано 0 градусов, а днем стало и того теплее: +6.

Впрочем, если насчет д-ра Вендига все более-менее ясно, то автор исследования возможно, оказался в плену иллюзии: мол, не могли же бравые эсэсовцы ошибиться с книгой смертей, это же не какая-нибудь советская пропаганда, а настоящий немецкий орднунг.
Вынужден разочаровать поклонников орднунга. Привожу показания, данные под присягой 28-29.03.1961 Эрнстом Мартином, человеком, который служил писарем при маутхаузенском враче СС (SS-Standortarzt). Цит. по IfZ München ZS-1976, выделение в тексте мое.
Kниги смертей.
В Маутхаузене существовало три типа книг смертей
1) Книги смертей для Маутхаузена и всех его отделений кроме Гузена.
2) Книги смертей только для Гузена.
3) Одна книга смертей только для советских военнопленных.
Эти книги смертей велись врачом лагеря. Я передал американцам эти книги смертей под расписку, и эти книги смертей использовались в качестве вещественных доказательств на нюрнбергском и дахауском-маутхаузенском процессах. Они предъявлялись там, как книги смертей для Маутхаузена.
Всего было 13 книг смертей, а именно: 7 для Маутхаузена и его отделений, 5 для Гузена, 1 для русских военнопленных.
В книгах смертей отмечены в общей сумме 71856 мертвых. Однако, это число не охватывает всех убитых заключенных. "Австрийское общество заключенных" в сотрудничестве с польскими, французскими, русскими, итальянскими, югославскими, голландскими, чешскими, а также австрийскими обществами в течение 4 послевоенных лет пыталось установить, какое количество заключенных, погибших в Маутхаузене и его отделениях, не были внесены в книги смертей. При этом было установлено, что 50910 заключенных, погибших в Маутхаузене, не внесены в эти книги смертей.
Таким образом, всего в Маутхаузене погибло 71856 плюс 50910 = 112766 заключенных...
[так в оригинале показаний, на самом деле 71856+50910 = 122766]
Большинство этих
[50910] заключенных были убиты в главном лагере Маутхаузен или по указанию персонала этого лагеря. Речь идет о заключенных, которые исчезали бесследно, документы о смерти которых готовились либо политическим отделом, либо для них не выписывалось вообще никаких документов о смерти. В любом случае эти люди не фигурировали в бумагах и книгах врача лагеря и не получали предварительно номеров. Речь идет о таких заключенных, которые вообще не были зарегистрированы в лагере, и у которых не было лагерных номеров.

Разобравшись таким образом с неполнотой книг смертей, перейдем к другим свидетельствам.
Цитируется заключение земельного суда Кельна от 30.10.1967 по делу 24 Ks I/66 (источник: "Justiz und NS-Verbrechen: Sammlung deutscher Strafurteile wegen national-sozialistischer Tötungsverbrechen 1945-1999, Band 26", 1998):
... 17 февраля 1945 года
Пункт D I 70-169 обвинения.
16 февраля 1945 года на вокзал Маутхаузена прибыл поезд. Заключенных заставили выйти и построиться. На улице была температура около нуля градусов. Многочисленные заключенные умерли в пути. Их выгрузили из вагонов и отвезли в лагерь Маутхаузен на грузовике. Выжившим заключенным пришлось большими группами пройти 6-8 километров от вокзала до лагеря пешком. Колонны сопровождали охранники–эсэсовцы из Маутхаузена. Охранники били заключенных, понуждая их идти быстрее. По дороге несколько страдавших от голода и жажды заключенных попытались напиться из ручья у обочины дороги. Однако эсэсовцы избили их и отогнали.
После того как заключенные наконец добрались до лагеря, их выстроили на лагерном плацу. К ним вышли лагерные начальники-эсэсовцы, в том числе комендант лагеря Цирайс и начальник концлагеря Бахмайер. Цирайс или кто-то иной из начальников спросил заключенных, кто из них болен. Некоторые заключенные подали знак, их вывели и построили отдельно. Затем начальники-эсэсовцы стали выбирать из оставшихся тех, кто казался особенно больным и неработоспособным. Отсортированных таким образом заключенных выстроили у лагерной стены за крематорием, заставили полностью раздеться и оставили стоять несколько часов. Новоприбывших заключенных группами по 50-100 человек повели в банный барак, где они принимали душ. Потом их заставили взять обувь и одежду и покинуть барак.
Наконец, в душ повели и прежде отсортированных больных заключенных. После этого их заставили снова выстроиться на холоде, не дав обсушиться. Снаружи их стали поливать холодной водой из брандспойтов, очевидно, этим занималась пожарная команда лагеря. Многие заключенные падали и умирали. Они провели там под охраной всю ночь. Утром оставшихся в живых добивали эсэсовцы из лагерной команды. В течение всего времени, пока не был убит последний заключенный, разыгрывались ужасные сцены, детальное описание которых здесь не представляется нужным...

Цитируется книга венгерского историка Саболча Сита "Ungarn in Mauthausen: ungarische Häftlinge in SS-Lagern auf dem Territorium Österreichs", 2006:
За "охотой на зайцев" - заключенных, бежавших из 20 барака - 16 февраля последовало еще одно зверство: массовое убийство на ночном морозе. За день до того в концлагерь Маутхаузен были доставлена целая армия новичков: 2690 из Гросс-Розена (зарегистрированы под номерами от 127346 до 130047) и 2494 из Заксенхаузена (зарегистрированы под номерами от 130149 до 132643). Огромный прирост числа заключенных поставил эсэсовцев лагеря перед почти неразрешимыми проблемами. Но скоро этому горю удалось "помочь". Из построившихся заключенных 200-250 заявили, что они больны. Несмотря на сильный холод их заставили раздеться донага, построиться в шеренги по пять перед 4 бараком и встать по стойке смирно. Так как некоторые пытались махать руками, растирать себя или делать упражнения, чтобы, двигаясь, немного согреться, вдоль рядов ходили пожарники и били замерзающих дубинками. Прежние заключенные лагеря думали, что несчастных потом повели в баню и на этом их мучения прекратились. Но вышло иначе. Группа нагих заключенных до вечера стояла у стены за кухонным бараком. Некоторые кричали и скулили, другие умоляли своих мучителей о пощаде. Все напрасно. Люди из пожарной команды, меняя друг друга, били их, особенно громко жаловавшихся просто забивали. Поздним вечером полузамерзших людей загнали в баню, где их ждал ледяной душ. Затем им снова пришлось идти наружу на сильный холод. Тех, кто через несколько часов еще оставался в живых, снова поливали холодной водой. Это была извращенная форма массового уничтожения. О последствиях рассказали два свидетеля, адвокаты из Печа Андор Вортман и Михаль Майор:
"Когда мы следующим утром вышли на свою ежедневную работу – помимо прочего мы выносили пепел из крематория – мы увидели, что земля между кухонным бараком и стеной почти полностью покрыта трупами. Многие из лежавших были лишь без сознания, некоторые даже пытались приподняться. Но как только кто-то двигался, его начинали обрабатывать два истязателя-эсэсовца и били его дубинками до тех пор, пока не считали, что он испустил дух. У некоторых заключенных еще оставались силы подняться на ноги и как минимум попытаться уйти в направлении лагерного двора. На эти последние усилия избитых до смерти было страшно смотреть – когда они полуобледеневшие, окоченевшие, с телом, покрытым кровавой коркой, пытались двигаться, но в итоге их со всей жестокостью добивали".
Свидетельство адвоката Йожефа Домонкоса подтверждает этот рассказ. Заключенный Nr. 66.198 при уборке мусора – такова была его работа – на следующий день трижды проходил между крематорием и лагерем. Он видел, как айнзацгруппа грузила трупы на ручные повозки и в несколько заходов отвозила их в крематорий, у лестницы которого разгружала:
"Я могу твердо утверждать, что некоторые тела на повозках еще дергались. Я видел, как на лестнице крематория тела лежали друг на друге, верхний головой вниз, а нижний головой вверх. Тем самым ноги лежащего сверху покоились на голове лежащего снизу. Я видел, что тот, кому было неудобно в этом положении, медленно сдвигал чужую ногу со своей головы на плечо лежавшего рядом товарища. Позже я видел, как пространство за кухней, прилегающее к пожарной казарме с помощью шлангов очищалось от крови и грязи. Внешняя стена кухонного барака, которая была до полутора метров забрызгана кровью и мозгами, также была почищена. Но следы крови остались на ней и после этого."
... В сохранившихся списках транспортированных несколько листов отсутствуют или нечитабельны.

Подведем итог.
В своем исследовании автор делает выводы на основании
1) сомнения в точности свидетельских показаний, использованных советской пропагандой, совершенно игнорируя тот факт, что существуют и другие свидетельские показания, собранные и опубликованные на западе.
2) отсутствия записи о смерти Карбышева, а также других жертв экзекуции в книгах смерти. При этом автору не удалось выяснить, что эти книги заведомо неполны, и в них отсутствует более 50000 убитых в Маутхаузене.
3) отсутствия фамилии Карбышева в списке прибывших из Заксенхаузена. Свидетельства, приведенные выше, не показывают, что отсортированную группу больных заключенных перед экзекуцией вообще регистрировали. Отдельные источники ("Gedenkstätten für die Opfer des Nationalsozialismus", 1987; "Ideologie und Wirklichkeit des Nationalsozialismus", 2007) называют цифру в 2700 заключенных, прибывших в тот день из Заксенхаузена. С учетом ок. 200 жертв экзекуции, о которых говорят свидетельства выше, и 2490 человек в списке, всё сходится.
Наиболее же грубой ошибкой автора исследования является то, что он (поверив в полноту записей в "книге смертей") усомнился в самом факте массовой экзекуции пленных в Маутхаузене 16-17 февраля и не посчитал нужным упомянуть о ней ни единой строчкой (в отличие от подробных сведений о погодных условиях).

Подобное умолчание - особенно на фоне действительно зверской расправы над заключенными - граничит с умышленной ложью и единственным способом, на мой взгляд, выйти из той малоприятной ситуации, в которую автор исследования себя загнал, является публикация извинения перед читателями за дезинформацию и соответствующих уточнений.

P.S. Напоминаю, что я противник партсобраний и прошу не обсуждать в комментариях личность автора исследования.
l

на ничьей земле (I)

Пав. Ивериянов. НА НИЧЬЕЙ ЗЕМЛЕ.
(из записок военнопленного)

I.
— Теперь я живу за городом, в деревянном доме, уцелевшем от снарядов и бомб.
На дворе декабрь. В доме моем холодно и темно: вместо стекол окна заставлены ржавыми дырявыми листами жести, сквозь которые в комнату со змеиным шипением просачивается снежная вьюга. Дом этот мог бы сгореть так же, как десятки других домов по соседству, от которых остались ныне одни лишь дымоходные трубы: они торчат на омертвелых пустырях подобно надмогильным плитам. Но случай во время войны правит незыблемыми законами жизни и смерти. Случайный ветерок может на миллиметр изменить траекторию пули, и она или поразит цель или безвредно пролетит мимо.
Я также случайно остался жив: пулей меня ранило в плечо. Еще на полсантиметра ниже, и сердце навсегда перестало бы биться в груди. Случай.
Теперь рана моя уже начала заживать. Мне предоставлено право проживать в этой, случайно, как и я, уцелевшей избе. Здесь я могу собраться с мыслями. И вот я постепенно приходу в себя после необычайных потрясений, столь неожиданно и в таком множестве нагрянувших на меня — на голову простого бесхитростного человека, рядового бойца Красной армии.
Сейчас, когда я пишу эти строки, над моей головой, поверх крыши дома, то и дело со стремительным жужжанием проносятся самолеты. Это знакомое, устрашающее гудение в воздухе приводит меня каждый раз в содрогание: значит война еще не кончилась!
Не кончились мои испытания!
Вой самолетов, реющих с начала войны над нашей землей, зловещий свет падающих ракет внушили мне с недавних пор непреодолимый животный страх перед небом. Мне навсегда опротивело оно: небо, которое я так любил за животворящие свет и тепло, посылаемые им на землю всему живому. Мне стало ненавистно небо, на котором я еще с детских лет привык созерцать красоту необъятного звездного храма, думать в лунные ночи над неразгаданностью мироздания, над суетностью всего нашего земного бытия.
Collapse )
l

книга учета взысканий пятой учебной роты

Среди разрозненных материалов Русского Охранного Корпуса, сохранившихся в архиве Белградского военно-исторического института, есть тетрадка в сто листов под суровым названием Strafbuch (книга учета взысканий) пятой учебной роты второго полка за период с 1.4.43 по 1.9.44.
Первые страниц двадцать фиксируют проступки довольно идиллического характера: "2 суток запрещения отлучки за неряшливое появление в строю", "2 суток запрещения отлучки за опоздание в строй на 5 минут", "3 суток запрета отлучки за опоздание из отпуска на 30 минут", "7 дней запрета отлучки, т.к. во время строевого смотра имел грязную винтовку" и лишь изредка "сутки строгого ареста за несение службы в нетрезвом виде".
На начальном этапе сильнее других отличился Михаил Дурасов (по С.В.Волкову князь Долгорукий-Дурасов, участник Ледяного Похода), он сначала получил "5 суток казарменного ареста за появление в нетрезвом виде при исполнении служебных обязанностей", а затем "4 месяца военной тюрьмы за присвоение имущества, принадлежащего товарищу, и продажу его" (забегая вперед скажу, что максимальный срок получил некто Федор Калиниченко, который сел выпивать с шестью сербами, потом решил продать трем из них гимнастерку, в результате чего вернулся из караула не только без гимнастерки, но и без винтовки: шесть месяцев военной тюрьмы).

В ноябре 1943 года книга учета получает новый импульс, связанный, как можно предположить с тем, что в Корпус поступило пополнение из советских военнопленных (сужу по годам рождения).
С этого времени лейтмотивом книги становится зеленый змий и его одоление: "3 суток строгого ареста за то что 11.2.44 в пьяном виде буйствовал в запрещенной корчме на станции Марковац" (солдат 1921 г.р.), "14 суток строгого ареста за то, что 11.2.44 в карауле на станции Марковац напился пьян, произвел буйство и безпорядки, стрелял из винтовки в воздух, и не исполнил приказания караульного начальника не идти дальше пить в ближайшую кафану" (солдат 1925 г.р.), "7 суток строгого ареста за то, что при исполнении служебных обязанностей напился и буйствовал" (солдат 1904 г.р.)
Безусловным рекордсменом роты стал стрелок Харитон Березовский, начал он в декабре 1943 г. с оскорбления старшего по званию (7 суток запрещения выхода), в январе ушел в самоволку (10 суток запрещения выхода), в апреле еще раз, причем напился и буянил (7 суток запрещения выхода), 7 мая напился, буянил, стрелял в воздух (9 суток строгого ареста с 14.5.), но успел еще 13 мая напиться и побуянить в самоволке (еще пять суток строгого ареста).
На фоне всего этого светлым пятном смотрится проступок стрелка Достальчука: "на посту на железной дороге читал газету и был в этом замечен командиром роты". К сожалению, бездушные солдафоны не оценили тяги солдата к знаниям и прищучили его тремя сутками строго ареста.

Напоследок опубликую еще один документ эпохи:

Хауптфельдфебель 5 роты Зимнинский Владимир
4.10.44
№23
F.P.48223B
Командиру 5 роты
Докладная записка
Прошу разъяснить мне, почему командиром 6 роты показание старшего стрелка Широкова, этого извечного неисправимого алкоголика, подлежавшего увольнению из корпуса за неисправимое поведение, более обьективны, чем мне
[так!] хауптфельдфебеля роты и старого офицера Старой Царской Армии. Считая такое заявление командира 6 роты оскорбительным для себя, прошу вашего разследования.
Основание: отношение командира 6 роты от 4.10.44 за N463

В прилагаемой объяснительной старший стрелок Широков жаловался, что аспиды из пятой роты изъяли у него множество ценных вещей, как-то пара колодок, 10 иголок сапожных, 1 отвертка, 5 шильев, 1 нож сапожный, 1 напильник для точки ножей.

Хауптфельдфебель Зимнинский в прошлой жизни был полковником Владимиром Михайловичем Зимнинским, Георгиевским кавалером. В этой пустяшной ссоре из-за "5 шильев" как в кривом зеркале отразилась вся бессмысленность порыва бывших белых офицеров, поверивших, что эта чужая война может стать и их войной тоже, и жестоко обманувшихся, потому что по факту им пришлось стрелять вовсе не в большевиков, а в жителей той самой страны, которая двадцатью годами ранее их приютила.

P.S. См. также диалог в комментариях.
l

об ясном пути и шавролете

Два письма, переданных Л.Пылаевым в июле 1956 г. мюнхенской полиции.
Сохранено правописание оригинала.

I.
КОМИТЕТ ЗА ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ
Берлин Беренштрассе 65 Berlin Behrenstraße 65
Для писем (für Briefe) Berlin NW63 Postschließfach № 6

№723
16 июля 1956
Уважаемый соотечественник!
Не обижайтесь, что я обращаюсь к Вам без имени и отчества. К сожалению, мне остается неизвестным, как Вас по-настоящему зовут: то ли Вы Леонид, то ли Иван Иванович. Ведь у Вас много имен, а тем более фамилий: Пылаев, Павловский, Октябрев и т.д.
Ваши знакомые по Мюнхену, теперь уже возвратившиеся на Родину - Галина Упитис-Олейник, Борис Виноградов с женой, Николай Делик много говорили о Вас как о хорошем, талантливом человеке, который гибнет, с каждым днем все глубже погружаясь в грязное болото эмигрантской жизни. Они просили помочь Вам вырваться из этого болота. Поэтому я и решил написать Вам это письмо, чтобы откровенно как русский русскому изложить Вам свои мысли.
По словам тех же товарищей Вас гнетет тоска по Родине, Вам опостылело эмигрантское существование, Вам хочется вернуться домой. Ведь Вы неоднократно признавались им в откровенных беседах, что ненавидите своих нынешних шефов, презираете себя самого и свою работу, ими оплачиваемую.
Collapse )