Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

l

допрос полковника козлова

Допрос полковника П.С. Козлова в моем переводе.

Его довольно долго искали, я и сам последние полгода этим активно занимался, и был, к примеру, раздосадован, не найдя его в июле в документах отдела Ic AOK 4 (сохранившихся, к сожалению, очень фрагментарно).
Но вот добрый человек нашел его в документах отдела Ic PzAOK 2, и оказалось, что все это время искомый допрос преспокойно лежал на моем жестком диске. Но в делах 2 танковой я его не искал.

Обстоятельства находки тем самым получились анекдотичными, ну а содержание, увы, отнюдь не.

Collapse )
l

хайнц паннвиц: дорога в москву (I)

Вступление.

ПРИЛОЖЕНИЕ К ДОНЕСЕНИЮ EGMA-43172.1
ОПИСЫВАЕМЫЙ ПЕРИОД: с июня 1945 по январь 1955 г.
ДАТА НАПИСАНИЯ РАЗРАБОТКИ: апрель-май 1959 г.
ИСТОЧНИК: КАРЕТИНА2

ДОРОГА В МОСКВУ.

1. 1 мая 1945 года мы (комментарий: КАРЕТИНА, КЕНТ3, СТЛУКА4 и КЕМПА5) направились в предварительно подготовленный домик в горах неподалеку от Блуденца (Форарльберг, Австрия). В домике мы развернули свое оборудование для приема и передачи радиограмм.6 Необходимость поддерживать прямой радиоконтакт с Москвой так долго, как возможно, побудила КЕНТА поговорить со СТЛУКОЙ, радистом, в попытке убедить его остаться с нами и тем самым гораздо быстрее обрести свободу с помощью русских, находящихся в Берлине – так гласил наш тогдашний план. Я не рискнул сам просить радиста об этом, потому что, несмотря на все доверие, которое я к нему испытывал, это было бы для меня чересчур опасно. Радист задал единственный вопрос: участвую ли во всем этом я. КЕНТ ответил: "Весьма возможно", на таких условиях радист согласился.7 Схожим был и разговор КЕНТА с секретаршей. Имелось две причины просить ее сопровождать нас: a) нам нужен был кто-то для установления первого контакта, о котором мы прежде договорились по радио с Москвой, и женщина гораздо лучше годилась для этого поручения, так как все мужчины были бы интернированы; б) КЕНТ был уверен, что для нас может оказаться полезным, если кто-то из нашей зондеркоманды окажется под рукой, когда русские будут нас допрашивать (КАРЕТИНУ и КЕНТА). С помощью третьего лица русские могли бы перепроверить сведения, и это бы пригасило подозрение, что КЕНТ и я находимся в сговоре и предварительно согласовали наши показания. Секретарша вела почти все делопроизводство зондеркоманды, была хорошо информирована и могла послужить нейтральным свидетелем для проверки наших показаний. Исходя из этих двух соображений, КЕНТ настаивал, что КЕМПА - единственный человек, который годится для наших целей. Я не был полностью согласен, так как уже дал секретарше указание разыскать мою семью и помочь позаботиться о ней. Но в перспективе план насчет Москвы был важнее. КЕНТ поговорил с секретаршей, и она согласилась сопровождать нас,8 поверив, как и мы, что все разрешится в Берлине. Последующее долгое заключение в Советском Союзе было для них обоих, радиста и секретарши, очень тяжелым, так как они не знали всей подоплеки и полагали, что все произошедшее с ними – нелепое стечение обстоятельств. Дальнейшие события подтвердили верность предвидения КЕНТА касательно МГБ. Благодаря нейтральным показаниям секретарши было устранено многое, что могло нам быть инкриминировано. К примеру, ОТТО (Леопольд ТРЕППЕР), когда его допрашивали относительно нас, обвинил меня в том, что я пытал людей и пр., в попытке добиться моей казни.9 Три немецких свидетеля и КЕНТ сумели опровергнуть его показания.

2. 3 мая 1945 года местные немецкие и австрийские жители выдали нас французской армии, сообщив, что мы являемся очагом эсэсовского сопротивления. Наш домик был окружен французскими военными, и мы были арестованы. КЕНТ протестовал, называя себя майором Красной Армии, который работал в подполье вместе с немецкими коллегами10. Мы показали французам наше радиооборудование и наше оружие, семь пистолетов, доказывая тем самым, что мы собираем разведданные для советской армии и требуем уважения от союзников. Они поверили нам на слово и не притронулись ни к оборудованию, ни к материалам. Нас самих забрали в штаб подразделения, посадили в одну комнату и оставили ждать. У радиста был при себе маленький английский 90-вольтовый приемник, а у КЕНТА шифровальная книга – французский роман. Когда мы сказали, что хотим слушать новости по радио, французы не обратили на это внимания. К тому времени мы уже попросили Москву передавать "вслепую" на случай, если по ситуации у нас не будет возможности отвечать. Пока мы ждали в штабе, наступило время для передачи из Москвы. Москва вышла на связь "вслепую", мы приняли сообщение и дешифровали его на глазах французов, которые, очевидно, не заметили ничего необычного. Полученный ответ Москвы был весьма благоприятен и извещал, что советский офицер связи при французской армии полностью в курсе дела и обо всем позаботится.11 КЕНТ стал весьма самоуверенным и требовательным по отношению к французам, которые, многократно извинившись, отвезли нас обратно в домик. Вскоре в эту местность прибыло другое французское подразделение, нас снова арестовали, но ситуация быстро разъяснилась, и нас отправили в Линдау на озере Констанц, где располагался генштаб французской армии. В течение трех дней, которые мы там провели, КЕНТ и я беседовали с французским полковником, который (как нам рассказали другие, не он сам), был сотрудником Deuxième Bureau.12 Полковник расспрашивал нас о различных второстепенных деталях подпольной деятельности в Германии, в ходе чего спросил также о начальнике "зондеркоманды Красная капелла". Согласно радиосоообщению американской армии из Милана, этому начальнику было якобы дано задание устранить генерала ПАТТОНА. Сидя за столом с поддельными документами,13 я едва ли мог рассказать ему, каковы были подлинные задачи "зондеркоманды Красная капелла" или каким нонсенсом выглядит предполагаемая задача устранения ПАТТОНА.
Комментарий источника: Если в конце войны французский офицер подобного уровня не имел понятия о комплексе "Красной капеллы", то американцы и англичане, возможно, не имели его тоже. Нынешние знания накоплены за послевоенные годы вследствие как реакция на советский шпионаж против американцев и англичан. Офицерам американской и английской разведки нужно представить, что они в конце войны обладали теми знаниями, которые имеют сейчас, чтобы понять принятые немцами меры, базировавшиеся на опыте, накопленном за годы разработки "Красной капеллы".

3. Советский офицер связи был поставлен в известность о нашем пребывании в Линдау, и он попросил французов доставить нас в Париж и там передать русским.14 Мы поехали в Париж на автомашине в сопровождении французского капитана. Поездка была на несколько часов прервана в Страсбурге, где мы посетили штаб-квартиру французской контрразведки и увидели там двух бывших сотрудников СД в форме лейтенантов французской армии. Они узнали нас, но не выдали. Оба были эльзасскими немцами. Мы прибыли в Париж 20 мая 1945 года, в день, когда МОНТГОМЕРИ принимал парад.15 Мы прошли примерно в трех метрах от МОНТГОМЕРИ, причем наше оружие все еще было при нас. Французы доставили нас в советскую репатриационную миссию, которая размещалась в бывшем здании немецкого СД. Нас тепло приняли и немедленно провели к советскому генералу, который приказал позаботиться о нуждах всей нашей группы. Русские – мастера подобной техники. Я уверен, что, к примеру, ГИММЛЕР никогда бы не отравился, если бы попал в руки к русским и испытал их необычайно теплый прием. В Советском Союзе и в тюрьме усваиваешь: чем теплее и любезнее прием, тем больше вероятность смертного приговора. После того, как советский генерал в Париже, который, к слову, был одним из умнейших встреченных мной за одиннадцать лет, проведенных в России, был наскоро проинформирован нами, он отправил в Москву депешу, которая начиналась со слов "Отечество в опасности".16
Collapse )
l

непростая история степана кашурко (II)

Часть первая.
Часть вторая. До.

Первые журналистские опыты С.С.Кашурко относятся к 1957-58 гг. Приведем несколько заголовков: "Международный конгресс мод" ("Советская торговля №10, 1957), "Выступает «Шлёнск»" [гастроли ансамбля в Москве] ("Смена", №15, 1957), "Одна из первых" ("Библиотекарь", №8, 1958), "Брянские песенницы" ("Советская музыка", №10, 1958), "Родник народного искусства" [Гастроли Воронежского народного хора в Москве ] ("Литературная газета", 1.7.1958), "Творческая молодость" [Гастроли Государственного польского ансамбля танца] ("Советская культура", 20.7.1959), "Песни Урала" [Гастроли уральского народного хора в Москве] ("Литература и жизнь", 6.4.1960), "Память не померкнет" ("Сельская жизнь", 30.10.1960), "Молодцы, красноярцы!" ("Красноярский рабочий", 25.9.1963), "Творческая молодость" [Гастроли Гродненского ансамбля песни и танца "Неман" в Москве] ("Советская Белоруссия", 6.3.1964), "Под флагом любимой Родины" ("Морской флот", №5, 1964).
В 1965 г. под его редакцией и с его предисловием выходит книга рассказов моряков "Из океанских и морских глубин". В том же году он вступает в любопытную переписку с А.И.Микояном.
Collapse )
l

допрос эрика ингобора

Довольно редко удается найти в архивах материалы допроса конкретного советского военнопленного (то есть, по выражению моих поклонников из Калининграда, "на заказ"), что объясняется простой статистикой: военнопленных были миллионы, допросов в различных немецких документах сохранились может быть десятки тысяч, но вот в данном случае мне повезло.

"Заказ" в данном случае я получил от уваж. Евгения Витковского (witkowsky):
Эрик Ингобор, [псевдоним Николая Аркадьевича Соколовского] (род. 1902, Чистополь – не ранее октября 1941), – русский прозаик, драматург, фантаст, продолжатель традиций Герберта Уэллса, автор двух книг – «Четвертая симфония» (1934) и «Этландия» (1935), обстоятельно разгромленных в статье «Об эпигонстве» («Октябрь», 1936, №5), после которой как прозаик печататься уже не мог. Сюрреалистическую прозу Ингобора ценили его корреспонденты – такие несхожие писатели, как А. Макаренко и В. Шкловский. Был призван в "писательское ополчение" Москвы (как интендант), включенное в 8-ю стрелковую дивизию; попал в плен 5-6 октября 1941 года близ г. Ельни; 10 октября был вывезен в концлагерь Землов в Померании. Дальнейшая судьба неизвестна…
Надо бы попытаться выяснить - погиб он в лагере, или есть какие-то следы после Землова (туда не он один из Ополчения угодил).


Однако, дальше ОБД Мемориал мне продвинуться сначала не удалось. Зато уваж. Иван Толстой в 2015 г. выдвинул вполне убедительную гипотезу, что после войны Николай Аркадьевич Соколовский остался на Западе и взял себе имя Николай Александрович Горчаков.

Теперь же удалось отыскать одно из важных промежуточных звеньев. Перевод мой.

Приложение 1 к отчету №104 г[енерального] к[онсула] Шаттенфро.
Зондерфюрер Мангольдт.
13.10.1941

Результаты допроса сов[етских] офицеров, переданных командованием VII А[рмейского] К[орпуса].

Соколовский Николай Аркадьевич, 39 лет, б[ес]п[артийный], женат, детей нет, русский, в Москве 22 года проживает по адресу Большая Грузинская улица, Бубнинский переулок 3, квартира 11, по профессии режиссер и писатель, образование: 6 классов гимназии в Киеве и институт театрального искусства в Москве.
Профессиональная деятельность: в 1919 году в Киеве художник и театральный декоратор, в 1921-1923 гг. режиссер-лаборант в театре Мейерхольда в Москве, в 1923-29 гг. режиссер Камерного театра в Москве, в 1931-32 гг. художественный руководитель театра Ермоловой, в 1931-32 гг. – внештатный автор передач Дома Радио, с 1933 г. до начала войны – писатель. Лично знает всех нынешних сов[етских] писателей, причем во всех отношениях, и может сослужить Германии хорошую службу в этих кругах. Вследствие многолетней театральной деятельности С[околовский] чувствует себя абсолютно дома и в театральных кругах Москвы, знает почти всех актеров, причем кроме личного знакомства он в курсе и их политических взглядов. Издательская и газетная деятельность также хорошо знакома опрашиваемому.
С[околовский] был призван в народное ополчение 2.7.1941 Краснопресненским районом Москвы как интендант 1 ранга и начальник службы воздушного наблюдения, оповещения и связи и направлен в первый батальон 22 с[трелкового] п[олка] 8 стр[елковой] див[изии]. В гражданской одежде он прошел со своей дивизией пешим маршем от Москвы до станции Усово (55 км), где они 14 дней жили в палатках в лесу и учились обращению с оружием. Затем их погрузили и увезли в Дорохово, откуда они пешим маршем дошли до Рузы (35 км к северу от Можайска). Здесь они почти месяц строили укрепления (стрелковые окопы, противотанковые рвы) по линии Авдотьино-Любинки (к зап[аду] от Можайска). На эти работы были мобилизованы почти вся Рез[ервная] армия и местное гражданское население. Последнее постоянно роптало, так как ему пришлось бросить уборку урожая. То, что существуют линии укреплений и дальше к западу, перебежчик знает точно. А вот есть ли укрепления к востоку от уже названной линии Авдотьино-Любинки, то есть между ней и Москвой, опрашиваемому неизвестно.
После того, как линия обороны была готовы, вся 8 стр[елковая] див[изия] пешим маршем направилась в Семаево [Семлево] и Борисово, где еще три недели копала стрелковые окопы и пулеметные гнезда. Противотанковые рвы и бункеры здесь копали московские студенты и строительные войска НКВС [НКВД]. Отсюда 8 стр[елковая] див[изия] была 5.9. переброшена на Днепр и заняла позиции от железнодорожного моста у Никулино вдоль реки до Данилово (22 с[трелковый] п[олк]). Укрепления и окопы здесь уже были готовы.
Опрашиваемому известно, что часть политруков и комиссаров отозвана из фронтовых частей, якобы для работы в газетных издательствах, высоких штабах и пр. Также по войскам ходят устойчивые слухи о том, что на Волге тайно формируется "армия победы"! По мнению опрашиваемого, если это соответствует действительности, то отозванные с фронта комиссары должны быть приданы этой армии победы. Упомянутая армия якобы должна быть хорошо оснащена английскими [так! - ИП] и особенно инструкторами, офицерами, авиацией и т.п. Опрашиваемый утверждает, что слышал эту новость из разных источников, к примеру, от офицеров, принимавших участие в див[изионных] и оперативных совещаниях или также от людей, которые были отозваны и конфиденциально намекали на эти обстоятельства. Политруки же и комиссары эту новость не распространяли, и уже само это обстоятельство кажется опрашиваемому, пусть и в ограниченном масштабе, причиной, заставляющей поверить в достоверность подобных новостей. Ведь в Красной армии не является секретом, что политруки и комиссары ежедневно распространяют новости, которые еще никогда не соответствовали истине. Как пример подобных ложных сообщений опрашиваемый называет: 1) Киев снова завоеван красными; 2) генерал-фельдмаршал фон Браухич покончил с собой; 3) Днепропетровск снова в руках красных; 4) Турция присоединилась к блоку врагов Германии и т.д и т.п. Эти и схожие ложные сообщения именуются в красной армии "дежурными утками". Но известия об "армии победы" возникают снова и снова и поступает из разных источников.
Настроение в Красной армии плохое. Широкие массы солдат открыто говорят о том, что большевизм 20 лет собирал налоги и прочие бесконечные поборы и все время утверждал, что все средства идут на Красную армию. А сейчас каждый видит лишь поражения и ни одной единственной победы. Часто в таких обстоятельствах вешают всех собак на командиров, обвиняя их в предательстве. Но каждый, кто хоть однажды побывал на фронте и соприкоснулся с немцами точно знает положение дел и оставил всякую надежду на то, что судьба повернется лицом к Красной армии. Те же, кого сейчас гонят на передовую, вовсе не заинтересованы в войне и будут приветствовать разгром Советской России. Русский человек хочет жить, ведь ему 24 года жить не позволяли.
Нынешнего немецкого наступления противник ни в коем случае не ожидал. Уже несколько недель, особенно после освобождения Ельни, красные твердо рассчитывали на то, что немцы заняли зимние квартиры на Днепре. Среди красных совершенно открыто говорили о немецких позициях, которые в этих целях оборудованы по последнему слову военного искусства. О продолжении войны этой поздней осенью никто уже и не думал, по крайней мере, всерьез.
Немецкие пропагандистские листовки по мнению опрашиваемого хороши, особенно те, на которых изображены карты фронтов, они дают солдатам ежедневную пищу для разговоров. С одной стороны, каждый хочет выяснить, заняли ли уже немецкие войска его родной город или родную деревню. С другой же стороны, эти немецкие листовки опровергают ложные сведения о положении на фронтах, запускаемые красным командованием, и информация в листовках несколькими днями раньше или позже подтверждается. Русский фронтовик ведет точный учет событиям на полах сражений, и как бы примитивен и запуган он ни был, он все же отличает правду от лжи. По мнению опрашиваемого, нет никаких сомнений в том, что подавляющая часть находящихся на фронте верит немецким сообщениям, пусть и получает их только на листовках.
Политруки, комиссары и комсомольцы, безо всякой пощады немедленно нацеливающие свой пистолет на любого, чтобы подавить в зародыше малейшее сопротивление – это те самые люди, благодаря которым нынешняя структура, именуемая красной армией, еще держится.

Примечание допрашивающего: Перебежчик Соколовский производит впечатление честного и открытого человека. Его можно назвать представителем немногочисленной сегодня в Советской России интеллигенции, которая работает, чтобы иметь возможность выжить, но до глубины души ненавидит все советское. С[околовский] 22 года живет в Москве и до тонкостей знает красную систему. Он жаждет работать и активно участвовать в борьбе против большевизма.


Жажда Н.А.Соколовского не осталась незамеченной. Судя по всему, ему удалось избежать лагеря военнопленных. Командование 4 армии передало его ГА Центр, которая должна была его направить в Берлин, в распоряжение отдела Вермахт-Пропаганда (OKW/WPr IV). Уже к 1 апреля 1942 года он был освобожден из плена и зачислен на службу в учреждение "Винета" переводчиком русской редакции с окладом в 630 рейхсмарок в месяц.
l

"дело бунескула-дринкера"


4 января 1942 года в "Известиях" был напечатан фельетон известного советского писателя Владимира Лидина, посвященный оккупации (к тому времени уже освобожденной) Калуги немцами.

"Реклама — двигатель торговли"

Немцы поселились в Калуге всерьез и надолго. Для того, чтобы все выглядело, как в лучших домах, решено было издавать еженедельную местную газетку на средне-русской языке. Для настоящего русского языка не хватало сил. В качестве редактора газетки было приглашено нечто румынское под фамилией Бунескул.
Газетка вышла в городе Калуге в количестве четырех номеров. Дальше деятельность Бунескула прекратилась, так как город Калуга был отбит частями Красной Армии. Но и четыре вышедшие номера свидетельствуют об интенсивной хозяйственной жизни недолговременных хозяев города Калуги.

"Реклама — двигатель торговли", — сообщается в отделе объявлений этого печатного органа. "Открыт прием объявлений в газету "Новый путь". Принимаются объявления о розыске лиц, пропавших без вести".
Признаться, до сих пор мы не знали, что лица, пропавшие без вести, могут быть двигателями торговли. Но на горизонте торговли появляются уже мощные предприятия, в роде "Мехового магазина Л. М. Дринкера" по Кутузовской улице, д. 45. Мы охотно, из чисто зоологического интереса, делаем бесплатную рекламу этому предприятию: какими мехами мог торговать Л. М. Дринкер, когда даже тощих калужских кошек драли на наушники для германской замерзающей армии? Но, впрочем, Дринкер и не сообщает о продаже меховых изделий, он главным образом взывает о "покупке всевозможных мехов и сырья", что больше соответствует интересам представляемой им фирмы в лице германского командования.

Далее, очевидно, в помощь Бунескулу, кто-то с чисто румынским интересом к этому виду деятельности хочет купить "хорошую скрипку и смычок. С предложениями являться в канцелярию по Пушкинской ул., 25 от 15—16 часов". Но что — скрипка! Скрипка — нежный инструмент,— в крайнем случае для пополнения очередного румынского оркестра. Но вот самой редакции "Нового пути" требуются гораздо более прозаические вещи. "Купим портфели, письменные приборы, настольные лампы", — взывает редакция, в которой вышеупомянутый ранее — Бунескул является и "главным" редактором, и сборщиком объявлений — "купим вечные ручки". На что столько вечных ручек, портфелей и письменных приборов Бунескулу? Газетка маленькая, выходит раз в неделю, в одном портфеле можно унести и весь материал, и "главного" редактора со всеми его убогими пожитками.

Ведь за плечами Бунескула — Германия, ей бы. казалось, снабжать и снабжать его вечными ручками и письменными приборами. Но многое ли от нее ныне получишь — от Германиию. Немецкая армия тащит все, что попадется ей под руку, и продажный бульварный листок чистосердечно пробалтывается в своих объявлениях, которые являются "двигателем торговли". "Купим срочно по высокой цене патефоны, гитары. часы, швейные машины, велосипеды (старые, ломаные и все части к ним). Все домашние, кухонные вещи, посуду, одежду, меха, обувь" — уже с полной откровенностью взывает другое объявление в газетке. "Предлагать в  л ю б о е  время. Адрес: Театральная ул., д. 62".

Все на потребу, все нужно, найдется веревочка — давай и веревочку. Позади, за плечами Германия — обнищавшая, обносившаяся, босая и голая. Впрочем, он не виноват — Бунескул. Он добросовестно известил читателей, что "Следующий номер "Нового пути" выйдет в четверг, 1 января 1942 года". Он известил, что "Принимаются объявления в праздничный новогодний номер", не думая, что в лучшем случае ему, Бунескулу, позволят вскочить на подножку автомобиля с бегущими из Калуги немцами, а в худшем — по старой калужской дороге добираться за свой страх и риск куда-нибудь подальше от Калуги на запад. Прощай портфели и вечные ручки, и меховой магазин Л. М. Дринкера. и надежда на русские меха, и теплая квартирка в Калуге. Все позади, точно снилось, и только бы вытащить ноги из снега, пробираясь вместе с отступающим и закутанным в ворованное тряпье своим немецким хозяином...
1

В тот момент ни действительно бежавший из Калуги вместе с немцами Евгений Бунескул, ни оставшийся в ней и оказавшийся на советской стороне Леонид Дринкер не могли знать, что, по всей видимости, этот фельетон в "Известиях" прочитает некий весьма предприимчивый чекист, и это будет иметь фатальные последствия для них обоих.
Collapse )
l

о судьбе шалвы сослани

Шесть лет назад уваж. messie_anatol задался вопросом "Как закончил свою жизнь прозаик Шалва Сослани?", приведя отрывок из воспоминаний Р. Березова (Акульшина) "Вечно живет", свидетельствующий о том, что Сослани работал с Березовым в оккупированном Смоленске в редакции газеты "Новый путь".
Годом позже я обобщил доступные на тот момент факты и опубликовал их под заголовком "...мое бессмертие, я знаю, уже написано этим же пером".

За прошедшее время стали доступными еще несколько источников, в первую очередь, подшивка смоленской газеты "Новый Путь", которые позволяют вернуться к этой теме и ответить (в некоторых случаях предположительно) на вопросы о судьбе Ш.Сослани.

1. Действительно ли Ш. Сослани не погиб в 1941 году в рядах московского ополчения, а попал в плен и затем оказался в Смоленске?

Косвенное свидетельство сотрудничества Сослани в "Новом пути" имеется в одном из отчетов располагавшегося в Смоленске отдела пропаганды W (Propaganda-Abteilung W) от 16.1.1942. Отдел пропаганды докладывает, что для "воздействия на национальные меньшинства в тыловом районе и на военнопленных" им привлечен к работе в газете помимо прочих "грузинский писатель"1.
В другом немецком документе 1942 года имя Сослани упоминается прямо.
Здесь необходимо небольшое отступление. Как известно, эмигрантская организация НТСНП в начале войны приняла решение вести работу на оккупированных территориях, для чего проникать в органы местного управления, сотрудничать с оккупационными властями. Центром такой работы стал Смоленск 2, где членам НТС удалось занять несколько ответственных постов. Георгий Гандзюк стал заместителем бургомистра Б. Меньшагина, Николай Алферчик служил в русской полиции (на тот момент охранной службе - Ordnungsdienst), Георгий Околович возглавил транспортный отдел горуправления и координировал всю работу НТС и приток членов Союза из Германии и генерал-губернаторства.
Инфильтрация местного управления русскими эмигрантами, входящими в партию с собственной политической платформой, разумеется, не осталась немцами незамеченной. Политическая активность такого рода считалась нежелательной и опасной. Нет ничего удивительного, что в Берлин полетели рапорты об угрозе, исходящей от НТС (только отдел пропаганды послал три таких рапорта), собственное расследование провело и СД. В рамках чисток и проверок в феврале-марте 1942 г. был проведен обыск и у бургомистра Меньшагина, у него изъяли несколько брошюр НТС и посоветовали "держаться подальше от НТСНП, так как его члены — люди нехорошие"3. Примечательно, однако, что каких-то репрессий против НТС в Смоленске не последовало.
В одном из упоминавшихся ваше рапортов отдела пропаганды W в характеристике Н.Алферчика и встречается имя Сослани:
Collapse )
l

макс, фламинго и остальная фауна 103 абверкоманды (III)

I. Донесения Макса.
II. Донесения Фламинго.

III. Остальные донесения.

Сведем оставшиеся донесения в таблицу. Так как немалая часть донесений имеет только географическую привязку, вполне возможно, что некоторые из них исходят от одного и того же агента, находившегося в разное время в разных городах. Указанное в таблице число донесений пока следует воспринимать лишь как относительный показатель активности агента (абсолютное число может уточняться). Практически все донесения касаются перемещения войск через указанные города (по железной дороге или на автотранспорте), исключения отражены в примечаниях.
Collapse )
l

макс, фламинго и остальная фауна 103 абверкоманды (II)

I. Донесения Макса.

II. Донесения Фламинго.
История агента А.Демьянова и операций "Монастырь", "Курьеры", "Березино" достаточно подробно описаны в литературе, посвященной противостоянию советской разведки и абвера в годы войны. Я буду ориентироваться на изложение В. Макарова в статье "Радиоигры Советской и Германской разведок в годы Великой Отечественной войны" и коротко перескажу общий сюжет для понимания контекста операции:

Советские чекисты, продолжая традиции легендарного "Треста", хотели приманить немецкую разведку якобы существующей в СССР монархической подпольной организацией под названием "Престол". На роль ее "руководителя" был выбран поэт и литературовед Б.А. Садовской. От лица этой организации к немцам был заслан агент НКВД Александр Демьянов (чекистский псевдоним "Гейне"). Демьянов должен был объяснить неудачи немцев (на начало 1942 года) тем, что они "не установили контакт с действующими на советской территории подпольными антибольшевистскими силами" и привлечь их интерес к "группе Садовского".

Демьянов перешел линию фронта 17 февраля. Абвер его тщательно допрашивал, но в итоге поверил в легенду и уже 15 марта он был сброшен на парашюте над советской территорией. В. Макаров пишет, что немцы присвоили Демьянову псевдоним "Макс" и дали следующее задание: "во-первых, активизировать антисоветскую пропаганду среди населения, всячески восхваляя гитлеровскую армию и 'новый европейский порядок'; во-вторых, вести агитацию за немедленное окончание войны; в-третьих, развернуть диверсионную и саботажническую деятельность и, в-четвертых, приступить к созданию подпольных ячеек организации в промышленных и областных городах СССР."

Первый радиоконтакт из Москвы состоялся 9 апреля (Демьянов жаловался, что его выбросили под Рыбинском, и он лишь 30 марта добрался до Москвы). Демьянов отправил несколько радиограмм с дезинформацией, уверившись в надежности агента, немцы, стали засылать к нему связных. Первая пара прибыла 24 августа, вторая – 7 октября. Всех курьеров арестовали, как минимум, двоих из них перевербовали и включили в радиоигру. Так началась вторая часть операции – "Курьеры". Центр был доволен своими агентами, заочно награждал их и продолжал присылать связных, которые попадали прямиком в руки чекистов21.

После знакомства с "донесениями Макса" факт присвоения Демьянову псевдонима "Макс", однако, представляется сомнительным: изложенной выше историей невозможно объяснить ни разветвленную и уже действовавшую летом 1942 г. (фиктивную) агентурную сеть "Макса", ни запаздывание донесений на сутки, ни переименование "Макса" в "Вилли", а затем в "Олафа". Но главным аргументом против такой идентификации является тот факт, что среди сотен сохранившихся в описи 12454 "донесений Макса" нет ни одного, которое текстуально совпадало бы с донесениями, которые цитирует В.Макаров. Зато есть более десятка текстуально совпадающих с радиограммами, днем ранее отправленными из Софии в Вену и процитированными в книге В. Майера.

Чтобы установить настоящий немецкий псевдоним Демьянова, разумно поискать немецкие версии радиограмм Демьянова, приведеннных В.Макаровым, например от 11.06.1942:
Collapse )
l

великая украина

Любопытный сразу с нескольких точек зрения фельетон А. Ренникова, напечатанный в парижском "Возрождении" 10 февраля 1939 года.
Давным-давно по любезному предложению уваж. _niece я написал небольшую заметку про Ренникова.
"Минувшие дни" с тех пор так и не переиздали, но недавно их оцифровал Сергей Виницкий вместе с еще несколькими книгами Ренникова. Рекомендую.

Текст републикуется в современной орфографии по оригиналу в коллекции Библиотеки Принстонского Университета.


ВЕЛИКАЯ УКРАИНА.

И вот, свершилось, наконец, то самое страшное, то самое ужасное, при мысли о чем не раз стыла кровь в жилах лучших русских людей: Федотова, Бердяева, Цвибака, Кусковой, Сэн-Деникина, Рубинштейна. Германская армия, под начальством старого боевого генерала фон дер Дранг-нах-Остен-Сакена, вторглась в пределы Украины.
Произошла эта чудовищная агрессия совершенно неожиданно. Тиха была советская украинская ночь; прозрачно было социалистическое небо; красные звезды блистали; своей дремоты превозмочь не хотел советский воздух; чуть трепетали сребристых тополей листы. И, вдруг, бум-бум-бум! Загрохотала артиллерия. Генерал Зигфрид фон дер Дранг-нах-Остен-Сакен к утру развернул свою армию, взошел на пригорок, посмотрел в бинокль, протер стекла, опять посмотрел и спросил начальника штаба:
- А где же неприятель?
- Концентрируется, ваше превосходительство.
- А где концентрируется?
- По данным разведки, возле Полтавы, ваше превосходительство.
- Что? Возле Полтавы? Доннер веттер! Сколько же дней туда итти? Вот подлецы! Ну, ладно... Покажу я им петровскую и кутузовскую тактику! Вперед, Ди эрсте колонне марширт! Ди цвайте колонне марширт! Ди дритте колонне марширт!
Интервенты двинулись вглубь великой Украины.
Collapse )
l

о политологах и цитатах

Помог уваж. langobard разгадать загадку про Дину Рубину.

А вот другую загадку пока разгадать не удалось.
Уваж. amoro1959 дал сегодня ссылку на свое интервью радио "Свобода".
Помимо прочего корреспонденты А.Шароградский и А.Гостев задали такой вопрос:
В этой связи насколько принципиальным для понимания конкретно нынешней Мюнхенской конференции является программное выступление председателя форума Вольфганга Ишингера двухмесячной давности, в котором он подчеркнул, цитата, что "общего европейского дома как концепта в отношениях ЕС и России больше нет. Он разрушен аннексией Крыма"?

Я, надо сказать, человек во первых, старорежимный, а во-вторых, доверчивый. И это меня часто подводит. Вот и в этот раз - раз написано "цитата", я честно начинаю искать источник.
И с некоторым изумлением нахожу его в недавней записи в блоге самого А.Морозова:
Принципиальным для понимания Мюнхена-2016 является программное выступление Ишингера двухмесячной давности. В нем он сформулировал фундаментальное изменение: до Крыма - весь постсоветский период - действовал введенный Горбачевым концепт "общего европейского дома", который включал Россию под крышу этого "общего дома". Отсюда и вся дальнейшая риторика "Европы от Лиссабона до Владивостока". Ишингер зафиксировал: "общего европейского дома" как концепта в отношениях ЕС и России - больше нет, он разрушен аннексией Крыма.

Более раннего русского первоисточника не обнаруживается. Но в конце концов, ничего криминального в подобном заимствовании нет (еще барон Мюнхгаузен с блеском демонстрировал этот концептуальный подход, когда однажды завяз с лошадью в болоте).

Пришлось искать дальше. Просмотрел залинкованное "Свободой" интервью Ишингера, упомянутый, но не залинкованный доклад Мюнхенской конференции и около десятка относительно свежих статей и выступлений Ишингера. Точной цитаты я не нашел (впрочем, надо отметить, что Ишингер раздает интервью стахановскими объемами, и я мог что-то упустить).
Подозрение, однако, которое было у меня с самого начала, только укрепилось. Дело в том, что Ишингер - старый дипломатический лис, он не работает на публику русского фейсбука, а заявленная цитата работает именно на нее. Даже если бы цитата была точна (что не так), смысл сказанного Ишингером урезан на манер "Было бы ошибочно думать" (В.И.Ленин)

В качестве доказательства возьму действительно программное выступление Ишингера на конференции "Петербургский диалог" в Потсдаме 22 октября прошлого года. Вот его полный текст на немецком.
В этом докладе Ишингер как раз и говорит о провале идеи "общего европейского дома, в котором была бы комната и для России". Причинами этого он называет - с одной стороны, то, что Европа и Россия более не едины в понимании базовых принципов европейской безопасности, в том числе принципа неприкосновенности границ. Безусловно, это намек на Крым, но сделанный тонким пером дипломата, а не шершавым языком плаката. Другой причиной, продолжает Ишингер, является отношение к расширению НАТО на Восток, и тут Западу есть за что критиковать себя, в частности, за "несколько бесцеремонную" попытку времен Буша теснее привязать Грузию и Украину к НАТО и тем самым наступить России на больную мозоль.
Но главным в докладе Ишингера был вовсе не анализ текущей ситуации, а предложения по выходу из кризиса, по крайней мере, именно эта часть его доклада была опубликована в FAZ - от мероприятий, которые должны уменьшить опасность непредвиденной военной эскалации до необходимых дипломатических шагов, в которых "Россия и Германия будут играть ключевую роль".
В других интервью Ишингера можно найти немало схожих высказываний, например, о том, что он считает ошибкой исключение России из G8.

Почему "принципиальным для понимания Мюнхена-2016" является не совершенно очевидное желание Ишингера несмотря на обострение политической ситуации восстанавливать и продолжать диалог с Россией на самых разных уровнях, а использованная цитата сомнительного происхождения останется, боюсь, для меня энигмой. Но, с другой стороны, я ведь и не политолог.