Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

l

вагонная песня № 9-бис

См. Вагонная песня № 9

ПАМЯТИ АЛЕКСАНДРА ПИМЕНОВА

Союз нерушимый запáх и бабах!
лишь звезды летели с погон,
а после контузии с песней в зубах
мы шли из вагона в вагон.
И каждый сверчок проклинал свой сучок,
но мы, тошноту укротив,
порвали баян и спустили в толчок
безнравственный императив.
Усевшихся порознь купчих и пьянчуг
объяла внезапная дрожь
в предчувствии строчки, когда Ковальчук
схватил свой разделочный нож.

Болять мои раны, и в битве со злом
мишени двоятся с утра,
а мысли такие, что гнать их колом,
да нет ни кола, ни двора.
Иные путейцы потеют в трудах
на поле умильных идей.
А я, как и прежде, пою в поездах
по воле сенильных мудей.
Сидящий напротив ученый барчук
глядит на меня как на вошь,
но только до строчки, когда Ковальчук
берет свой разделочный нож.

Пока маршируют святые, трубой
чертей будоража в аду,
я, снова заслушавшись, рядом с тобой
все девять вагонов пройду
и снова увижу пьянчуг и купчих,
что греются в общем строю
считая, что пункт назначения их
находится где-то в раю.
Макушкой в смолу иль спиной под канчук -
уж дальше бояться чего ж?!
а все-таки взвоют, когда Ковальчук
возьмет свой разделочный нож!
l

макс, фламинго и остальная фауна 103 абверкоманды (II)

I. Донесения Макса.

II. Донесения Фламинго.
История агента А.Демьянова и операций "Монастырь", "Курьеры", "Березино" достаточно подробно описаны в литературе, посвященной противостоянию советской разведки и абвера в годы войны. Я буду ориентироваться на изложение В. Макарова в статье "Радиоигры Советской и Германской разведок в годы Великой Отечественной войны" и коротко перескажу общий сюжет для понимания контекста операции:

Советские чекисты, продолжая традиции легендарного "Треста", хотели приманить немецкую разведку якобы существующей в СССР монархической подпольной организацией под названием "Престол". На роль ее "руководителя" был выбран поэт и литературовед Б.А. Садовской. От лица этой организации к немцам был заслан агент НКВД Александр Демьянов (чекистский псевдоним "Гейне"). Демьянов должен был объяснить неудачи немцев (на начало 1942 года) тем, что они "не установили контакт с действующими на советской территории подпольными антибольшевистскими силами" и привлечь их интерес к "группе Садовского".

Демьянов перешел линию фронта 17 февраля. Абвер его тщательно допрашивал, но в итоге поверил в легенду и уже 15 марта он был сброшен на парашюте над советской территорией. В. Макаров пишет, что немцы присвоили Демьянову псевдоним "Макс" и дали следующее задание: "во-первых, активизировать антисоветскую пропаганду среди населения, всячески восхваляя гитлеровскую армию и 'новый европейский порядок'; во-вторых, вести агитацию за немедленное окончание войны; в-третьих, развернуть диверсионную и саботажническую деятельность и, в-четвертых, приступить к созданию подпольных ячеек организации в промышленных и областных городах СССР."

Первый радиоконтакт из Москвы состоялся 9 апреля (Демьянов жаловался, что его выбросили под Рыбинском, и он лишь 30 марта добрался до Москвы). Демьянов отправил несколько радиограмм с дезинформацией, уверившись в надежности агента, немцы, стали засылать к нему связных. Первая пара прибыла 24 августа, вторая – 7 октября. Всех курьеров арестовали, как минимум, двоих из них перевербовали и включили в радиоигру. Так началась вторая часть операции – "Курьеры". Центр был доволен своими агентами, заочно награждал их и продолжал присылать связных, которые попадали прямиком в руки чекистов21.

После знакомства с "донесениями Макса" факт присвоения Демьянову псевдонима "Макс", однако, представляется сомнительным: изложенной выше историей невозможно объяснить ни разветвленную и уже действовавшую летом 1942 г. (фиктивную) агентурную сеть "Макса", ни запаздывание донесений на сутки, ни переименование "Макса" в "Вилли", а затем в "Олафа". Но главным аргументом против такой идентификации является тот факт, что среди сотен сохранившихся в описи 12454 "донесений Макса" нет ни одного, которое текстуально совпадало бы с донесениями, которые цитирует В.Макаров. Зато есть более десятка текстуально совпадающих с радиограммами, днем ранее отправленными из Софии в Вену и процитированными в книге В. Майера.

Чтобы установить настоящий немецкий псевдоним Демьянова, разумно поискать немецкие версии радиограмм Демьянова, приведеннных В.Макаровым, например от 11.06.1942:
Collapse )
l

paris mon amour

Нельзя сказать, что я совсем не подготовился к этой командировке. Я – старый командировошный, я ездил в командировки еще при Гайдаре. И при Черномырдине ездил, и даже при Сергее, простигосподи, Кириенко. А уж как я ездил в командировки при Шредере... Поэтому я готовлюсь к командировкам по старинке, без этих новомодных веяний. Слишком много я встречал в последнее время ободранных неофитов, стучащих лбом в верстовой столб где-то на полпути из Тимбукту в Катманду и камлающих "Гугл, окей... Окей, гугл..."

Мой самолет приземлился в аэропорту Шадэге с незначительным по французским меркам опозданием в полтора часа. Уже через пятнадцать минут я стоял у билетного автомата на станции электрички. Тут меня поджидал первый сюрприз. Билет до города стоил десять евро, но их можно было заплатить лишь кредиткой или монетами. Кредитку я с собой не взял, а привычки таскать в карманах пригоршни монет во время предыдущих путешествий по Евросоюзу не обрел. Я решился на хитрый обходной маневр, пошел в магазин по соседству и предложил взаимовыгодную сделку: я покупаю пакетик леденцов, а они мне отсыпают сдачу монетами. Но продавщица лишь привычно махнула рукой: вам за угол. Я ожидал, что за углом стоит алхимический ларец, обращающий бумагу в железо, но там оказалась банальная касса.
Следующие полчаса я скрашивал свой досуг сочинением историко-математических загадок типа: "В десять утра в железнодорожной кассе аэропорта Шадэге открыто три окошка при очереди в 25 человек. В половине одиннадцатого в ней же открыто одно окошко при очереди в 50 человек. Сколько еще окошек надо закрыть, чтобы началась Великая Французская революция?" Прямо за мной стояла пожилая русская пара и рассматривала карту Парижа. Время от времени тетушка хватала дядюшку за рукав и с тревогой вопрошала: "Вова, где мы?! Где мы, Вова?!" Так как я не знал, в каком контексте ставится вопрос - в географическом или экзистенциальном - я предпочел не вмешиваться. "Зачем он нам тут начеркал, Вова?!" - не унималась тетушка.- "Что он хотел нам этим сказать?" На карте действительно были какие-то нанесенные фломастером линии и стрелочки. Вова почесал лысину, со вздохом сказал: "Хорошо, что у меня есть еще другая карта, чистая" и полез в чемодан.

Наконец, обилеченный, я подошел к расписанию отходящих поездов. Согласно сделанной вчера вечером распечатке логистика была тривиальна: мне нужно было сесть на электричку B, идущую каждые 5-10 минут, и ехать без пересадок до станции Cité Universitaire, в шаговой доступности от которой находился нужный мне офис. Согласно табло, однако, ближайшая электричка отправлялась через 25 минут, а следующая через 55, причем обе шли лишь до Gare du Nord. Я догадался, что это электрички для лохов и принялся искать тайную платформу, с которой идут электрички для правильных пацанов с распечатками. Я обошел станцию сначала по часовой стрелке, а потом против, чуть не пройдя при этом сквозь гигантскую карту, которую Вова с супругой развернули как парус последней надежды, но ничего не нашел.
Пришлось признать поражение и спуститься на платформу. Это, забегая вперед, было единственным разумным решением, принятым мной в тот день, так как мне как раз досталось последнее сидячее место. Вагон постепенно наполнялся жизнерадостными туристами с огромными разноцветными чемоданами. Наконец, мы поехали. На второй аэропортовской станции туристов добавилось, в вагоне стало тесновато. На следующей станции в вагон зашло еще несколько тысяч человек – они тоже выглядели как туристы, только очевидно, приехавшие чуть раньше и осевшие в пригородах, будучи не в силах разгадать парижскую логистическую головоломку и вернуть себе свободу. Уже на станции Le Bourget метафора "Сельди в бочке" недостаточно ярко описывала недра вагона, тем более что в сердцевине его сельди были богато переложены чемоданами. Кстати, если в ближайшее время кто-то собирается коротать часок-другой на парижских платформах, вот совет постороннего: не стремитесь внедряться в переполненный вагон в лоб (дао гвоздя), это вызывает у его давешних обитателей отторжение, как физическое, так и акустическое. Пытайтесь вкручиваться в него (дао шурупа), этот метод дает до 20% успеха. На станции Saint-Denis невесть как затесавшаяся в вагон старушка (не туристка) пожелала выйти, но ей было отказано большинством голосов. К этому времени количество двумерных туристов в вагоне существенно превышало количество трехмерных. Наконец, мы вкатились в Gare du Nord с незначительным по французским меркам опозданием в сорок пять минут.

Оказавшись на перроне и ловко увертываясь от вырвавшихся на волю чемоданов, я продолжил поиски электрички B. Указатель предлагал следовать налево и искать ее на путях 41-44. Я послушался, но дойдя до 36 пути, уперся в стену. Некоторое время я провел, пытаясь выяснить, как преодолевают стену парижане, но как назло попадались сплошные туристы, которые тупо отражались от стены и плелись в обратном направлении. Вернувшись к указателю, я обнаружил, что стрелка на нем загибалась: нужные мне пути лежали двумя этажами ниже. Я спустился на платформу. Согласно табло подходящая для меня электричка на Saint-Rémy-lès-Chevreuse шла через 10 минут с 42 пути, а другая, также годная, электричка на Robinson через 5 минут с 43 пути. Я осмотрелся: слева был 42 путь, справа – 44, между ними располагалось много объектов живой и неживой природы, включая меня самого, но 43 пути не было. Не то чтобы эти 5 минут для меня что-то решали: заседание, на которое я приехал, уже все равно заканчивалось, но я пошел на принцип. При стрессе все чувства (особенно с n>5) обостряются: по какому-то наитию я поднялся по лестнице, обогнул торговые павильончики, ждущие своего Собянина, и снова спустился вниз. Вуаля! я на пути 43. На здешнем табло было написано, что электричка на Saint-Rémy-lès-Chevreuse через 8 минут пойдет с 43 пути, чаемая же электричка на Robinson не значилась вовсе. Я по привычке собрался признать поражение, но тут громкоговоритель что-то прокашлял (в Париже все объявления принципиально делаются только на французском, чтобы прокачивать лингвистические скиллы туристов) и толпа ломанулась наверх. Я решил, что надо быть с народом, там где народ, к несчастью, был, впрочем, меня и не спрашивали. Толпа подняла меня назад к павильончикам и снова спустила к уже знакомому 42 пути, на который как раз въезжала электричка на Robinson. Она открыла двери и в нос шибануло родным запахом советского плацкартного тамбура. Толпа заботливо внесла меня в вагон и расплющила по противоположной двери. Судорожно подергиваясь, я начертал на запотевшем стекле: "Вова, где мы?!"

На улице лил дождь. Сена выходила из берегов. Ответа не было.
l

обмен дипломатами в немецком репортаже 1941 года

Немецкие репатрианты.
Свиленград – болгарский городок на болгарско-турецкой границе внезапно стал местом встречи людей со всего света. Даже во времена когда печальной памяти Лига Наций процветала, в ней не бывало такого собрания народов самых разных кровей и рас, не бывало такого дикого смешения языков, не бывало такого наглого бескультурья, которое отвратительно и бесстыдно демонстрируют советские подданные и которое выглядит разительным контрастом на фоне сдержанного поведения европейских дипломатов и даже обычных людей.
Collapse )
l

bahn macht stabil или рассказ с открытой концовкой

В прошлый понедельник я вместе с половиной жителей

мюнхена

приехал утром на ж/д вокзал с целью погрузиться в поезд и отправиться в город Ганновер на сельскохозяйственную выставку. Той ночью в Европе бушевал вихорь, который украшал железнодорожные полотна деревьями, подражая художнику Шишкину. Помимо прочего ущерба он слизал у нас полпоезда (обычно мюнхенский поезд в Ганновере расцепляется на два: первый едет в Бремен, а второй в Гамбург), поэтому нас попросили ужаться, а резервацию мест (даже у тех, кто волею судеб попал в правильную половину) объявили недействительной. К счастью, я приехал заранее и успел занять предпоследнее свободное место в своем вагоне. Вскоре на моих глазах начали разыгрываться душераздирающие сцены. За пять минут до отправления пришел пассажир, который настолько раздувался от ЧСВ, что его уши торчали из вагона с разных сторон. Он неторопливо подплыл к резервированному месту и, хищно ухмыльнувшись, попросил его освободить. В ответ ему разъяснили новую экономическую политику. Сперва он не мог поверить в случившееся, затем яростно крутил головой в поисках проводников (которые предусмотрительно заперлись в туалетах), а потом воздух стал покидать его с громким шипением и вскоре его уже можно было скатать в рулончик и демонстрировать во время искусствоведческого доклада «Плоскость как симптом».
Тем временем тетка рядом с ним жаловалась телефону на свою горькую судьбину. Мол, она никогда в жизни не ездила поездами, не стоило и начинать. Мол, ты поворачиваешься к железной дороге лицом, а та к тебе тамбуром. От возмущения тетка плюхнулась на пол прямо в проходе меж креслами, после чего выразила желание выйти на станции Пасинг (пригород Мюнхена) и лететь дальше самолетом. Я воспринял это как художественное преувеличение, тем более что поезд к тому времени уже тронулся, и машинист назвал следующую остановку - Нюрнберг, но моего соседа разорвало от сострадания. Мы быстренько выбросили его ошметки в окно, и довольная тетка заняла освободившееся место. На подъезде к
Collapse )
l

харбин, 1935


Перевел маленький отрывок из книги Флеминга, который не имеет прямого отношения к герою предыдущей заметки, но достаточно красноречиво описывает нравы японской администрации и положение русских эмигрантов в Маньчжоу-Го.
Собственно, это рассказ о том, как автор познакомился с Кини Майяр:

Каморка начальника железнодорожной полиции Харбина была переполнена. Три иностранца в шубах (один из них консульский служащий) сидели на деревянных скамейках. Я, одетый попроще, подпирал стену рядом. Напротив нас за большим заваленным бумагами столом, расположились три человека в форме со звездами Маньчжоу-го на шапках: два русских эмигранта и китаец. Рядом томился японский унтер-офицер, который все время кусал себя за губу и еще один японец в цивильном черном костюме, сотрудник самой броской тайной полиции в мире. В свободном пространстве между этими двумя группами стояли жалобщица и ее главный свидетель: испуганно зыркающий русский проводник спального вагона.
Collapse )
l

горы зовут!

Когда утром в метро мимо меня, позванивая пирсингом, цеппингом и татуажем, прошел панк, почему-то остро захотелось в горы. По этому поводу маленькая альпийская викторина.
Collapse )
l

go ebam!


Как страшно ездить в метро (тут можно было бы и остановиться, но мне до конечной), когда забыл дома и книжку, и консервную банку с музыкой. Бурно, продолжительно хлопают едва промытые первым кофе глаза, рассеянно хлюпает нос, что-то глухо стучит в заводящемся на малых оборотах мозгу, наверное, шпиндель. Попутчики, весь прошлый месяц пребывавшие на периферии сознания, заходят в вагон и рассаживаются в первых рядах. По хребту в направлении штанов закрадывается беспокойство. Недобро фокусируется взгляд. Девушка напротив читает книгу "Wenn zwei sich streiten " ("Если двое бранятся"). На вид страниц четыреста. Что это? Пособие по теории семейного конфликта? Тренинг 5, исходные позиции: муж на четвереньках, жена с занесенной сковородой? Зачем ей это? Уже до середины дошла. Рачительно штудирует на будущее или мучительно вглядывается в прошлое? А может, все вообще не так. Может, она рецензент, а это исторический роман о споре императора Генриха Ч. с папой Грегором С.? Взгляд судорожно отскакивает в окно. Там на плакате под надписью "Entdecken Sie Deutschlands erstes Personality Magazin" ("Откройте для себя первый немецкий журнал персоналий") ютятся измазанные черной тушью женщины. Что значит Personality? А раньше что было? Impersonality? "Один актер женился на одной актрисе. Свадьба проходила в одном городе и на ней присутствовали одни гости"? Так что ли? Но уже следующая станция. Тут еще хлеще. На плакате мужик, похожий на увлекшегося лечебным голоданием Вуди Аллена, и девушка, судя по выражению лица, только что испытавшая фронтальное соударение с бетонной стеной. Их джинсы спущены до колен и открывают взору нечто среднее между памперсом-джамбо и любимыми трусами боксера Валуева. Подпись "Lass die Hosen runter" ("Сними штаны"). О! О! В вагонном стекле отражается побледневшая ряха. На ней написаны недоумение и ряд идиоматических выражений, сходящийся. К чему подстрекают потребителя? В недавно прочитанном "Дрянном романе" Бодо Кирхоффа есть памятный эпизод. Одного из героев, невезучего частного детектива, терроризируют собаки. Понукаемые злобными хозяевами они кладут кучи прямо под ноги детектива и тот по недомыслию, конечно, всегда в них вступает. И вот однажды у детектива посреди улицы схватывает живот. Он мечется в поисках туалета: одно кафе закрыто, в другом занято, третье далеко... От безысходности он забегает в ближайший переулок и решительно спускает штаны прямо перед носом очередной злобной псины и ее дородной хозяйки. От ужаса крик, равно как и лай, застревают в горле у невольных зрителей... Мощная сцена! Но надеюсь, здесь не про то. Взгляд отскакивает обратно в вагон. Над дверями академия ebam (Business Akademie für Medien, Event & Kultur) призывает: "Go ebam!"
Go! Go! Let my people go! Как бы не забыть завтра жестянку с музыкой.