Tags: тензеров

l

к биографии н.в. пузанова (тензорова, ветлугина)

Я уже предпринимал несколько попыток восстановить советскую часть биографии начальника управления безопасности власовского КОНР майора Тензорова.
Подытожим для начала то, что нам уже известно. По различным свидетельствам до войны он носил фамилию Пузанов, а после войны использовал имя Николай Ветлугин. С его слов, в плен он попал в Крыму будучи интендантом 2 ранга в одной из армий на Керченском перешейке.

Из показаний Ф.И. Трухина (26 марта 1946 г.):
ТЕНЗЕРОВ Евгений Васильевич, настоящая его фамилия, кажется, ПУЗАНОВ, бывший доцент математики одного из вузов г. Москвы. В члены НТСНП вступил в 1943 г. в Вустрау, где работал преподавателем пропагандистских курсов. С ноября 1944 г. ТЕНЗЕРОВ работал начальником отдела безопасности КОНРа, являясь одновременно и членом КОНР.
Его приметы: около 50 лет, среднего роста, стройный, лицо продолговатое, волосы темные.
Из книги Б.В. Прянишникова "Новопоколенцы":
Представившись, Тензоров проявил обо мне такую осведомленность, что я диву дался, откуда ему все это известно? О себе он рассказал, что родом из Новочеркасска, сообщил об общих знакомых, об институтках и кадетах, о Песчаной улице, где наша семья временно остановилась после отъезда из Гродно, вызванного началом Первой мировой войны, о Шуре Черевковой и о многих других относящихся к Новочеркасску обстоятельствах. Затем сказал, что хотя он и выступает под фамилией Тензоров, все же настоящая его фамилия Пузанов. Ну, а на Дону Пузановы были. Словом, о Новочеркасске поговорили изрядно.

После войны Николая Васильевича Пузанова разыскивали жена, проживавшая в Москве; мать, проживавшая под Москвой, и советская власть.



Из приложенной справки военкомата однозначно следовало, что Пузанов был призван в конце января 1942 года в Нальчике в звании рядового, так что офицерского/интендантского звания у него не было. Вероятно, он (подобно М.А. Зыкову) намеренно выдал себя за офицера, рассчитывая на лучшее обращение в плену.
Collapse )
l

"или стопроцентно чистым или стопроцентным негодяем" (2)

начало

Среди казаков существовало три политических группировки:
1) чисто военные казаки, т.е. те, которые отступили из казачьих регионов с немцами под началом атамана Доманова, позже это соединение стало частью немецкой казачьей дивизии фон Паннвица
2) другие находились непосредственно под началом генерала Краснова и его Единого Казачьего Управления. Немцы много возились с Красновым, предоставляли ему привилегии, обещали казачий суверенитет и пр. Эти декларации вызывали у казаков надежды и придавали силы, в результате они поставили на немецкую поддержку в вопросе отделения. Даже Краснов, противник сепаратизма, старый царский офицер, в конце своей жизни объявлял, что он сторонник независимой Казакии, хотя в частном разговоре он сказал мне, что все же не сепаратист. Это было чистым конформизмом с его стороны. Власов и Краснов встречались дважды, во второй раз в присутствии целой группы людей, в том числе меня. На этой встрече Краснов высказал свое пожелание выступить с РОА единым фронтом, перевести казачьи соединения на восточный фронт, но настаивал на том, чтобы стать "правой рукой Власова". Казачий штаб должен был существовать и дальше. Координация казаков и РОА должна была осуществляться на паритетной основе (декабрь 1944-го) . Позже Краснов прислал Власову письмо, в котором он более решительно и жестко обрисовал свою позицию в неприемлемой для Власова манере. Власов не слишком пекся о Краснове, но не в силу политических или военных причин. Краснов и сам осознал, что его план был тактически неприемлем.
Между тем в казачьих соединениях началось движение в поддержку слияния с РОА. Из-за этого Доманов порвал с Красновым (март-апрель 1945-го). Но Краснов продолжал протестовать: мол, он не может рисковать и идти на конфликт с немцами. По моему личному впечатлению, однако, Краснов был старым и утомленным человеком, и если бы нашелся подходящий "продолжатель дела", то он бы отошел в сторону.
3) последняя группа – казачьи сепаратисты под началом В.Глазкова. У них никогда не было особой поддержки, они были в основной массе авантюристами. У них не было контакта с КОНР.

Накануне капитуляции предполагалось, что вопрос решен, и что казаки присоединятся к РОА тем или иным способом. Семена Краснова, племянника атамана, убедили присоединиться к РОА. Такова история Казачьего штаба.
В казачьей дивизии фон Паннвица на самом деле было меньше половины казаков. Остальные самовольно назвали себя казаками, чтобы выбраться из лагеря военнопленных и спастись от худшей участи. Но "настоящие" казаки в целом спокойно относились к этому.
Казаки носили полностью немецкую униформу, у РОА были свои собственные знаки отличия и кокарды. Власов никогда не давал клятву Гитлеру в отличие от Краснова. Пронемецкая ориентация последнего уходит корнями еще в 1919 год.
Отношение личного состава власовских дивизий к поведению и жестокостям дивизии фон Паннвица в Югославии было крайне негативным, казачьих генералов Духопельникова и Кононова сильно не любили.
Collapse )
l

"или стопроцентно чистым или стопроцентным негодяем" (1)

Респондент #382
Дата интервью 17,19 января 1951 г


Население Советского Союза и опасалось и ожидало начала войны. Война означала крушение жизненного уклада, но ее также воспринимали как способ выбраться из тупика советского существования. Я жил в Москве. Красная Армия отступала и 16 октября 1941 г. мы узнали, что немцы в 30 или 40 километрах от столицы. Тогда все скрываемые раньше эмоции вырвались наружу. Я состоял на "особом учете" как профессор артиллерийской Академии, в капитанском звании, соответствующем, однако чину генерал-майора. Меня назначили главой противовоздушной обороны, на этом посту мне пришлось общаться с управдомами. 15-го два управдома пришли ко мне и доложили, что выбрасываются целые ящики бумаг, содержащие в основном "официальные" и просоветские книги, включая труды Ленина, Маркса, Энгельса, партийные публикации. Это были дома, в которых жило довольно много госслужащих. На дорожках можно было видеть обрывки партбилетов с замазанными именами. Мой часовщик открыто высказал свое недовольство ходом войны, мол, по действиям Советского правительства создается впечатление, что оно бросает нас на произвол судьбы: сначала все эти жертвы, чтобы выиграть войну, а теперь мы проигрываем ее.

Большинство уже и не старалось скрывать антисоветские чувства. В своей книге Коряков дал верную картину тех дней. Население Москвы не стало бы защищать столицу. У нас не было возможности составить собственное мнение о немцах, оставались досужие домыслы. То же настроение царило и в армии. Меня назначили ответственным за подготовку дивизий ополчения. Первая дивизия, которую я получил состояла из одних интеллигентов, которые не умели воевать и считали себя обреченными на гибель. Настроение было явно пораженческим.
Родственники моей жены рассказали мне, что в Ялте и Симферополе люди также открыто выступали против режима, кажется это был всеобщий феномен, но был также и заметный страх перед тем, что немцы могут натворить в наших городах. Единственным, сказавшим мне, что его отправили организовывать военные соединения, партизанские отряды для обороны столицы, был инженер Филимонов. Иными словами оппозиция режиму была сильна и в партийных кругах. Возьмите пример Воскобойника. Он был крупным инженером, никогда не был арестован, пользовался всеми партийными привилегиями. В целом, трагедию советской интеллигенции - хотя сама она была против системы, но вся ее работа объективно укрпеляла режим - сейчас не слишком стремятся изучать. Сам я тоже никогда не был арестован, но мой отец был сослан в связи с шахтинским делом.
Месяцы с декабря 1941 по май 1942-го я провел на фронте. К этому времени отношение к немцам уже изменилось. Перед нами стояла трагическая дилемма: мы не хотели защищать советский режим, но и не хотели воевать на стороне немцев. Наше отношение изменилось, потому что мы узнали
1) об обращении с советскими военнопленными
2) о расстрелах евреев
3) о политике поддержки отделения Украины
4) об устранении политработников, я считал, что 50 процентов комиссаров были случайными назначенцами, а не настоящими большевиками.
5) немецкие листовки оказывали на Красную Армию отрицательное воздействие: они были слишком примитивны, распространяли лозунги вроде "Бей жидов и политруков", напоминали черносотенцев. От их пропаганды несло белоэмигрантским душком и прочими глупостями вроде "Дезертируйте к нам, получите водку и килограмм хлеба".

Информация о том, как вели себя немцы, поступала и от людей, выбравшихся из немецкого окружения, и от военных и гражданских беженцев из зоны военных действий. Они рассказывали подробности о зверствах. Отдельные деревни освобождались от немцев, и это давало людям пищу для размышлений. В первые месяцы 1942-го провал немецкой политики на Востоке стал очевиден. В 1942-м Красная Армия уже знала о выходе брошюры "Унтерменш", вызвавшей сильное отторжение. Но все это не уменьшало недовольство большевиками.
Весной 1942-го я был послан в Крым. К июню 1942-го немецкое отношение к военнопленным там уже улучшилось. Некоторые [пленные] были "перевербованы" и сделаны охранниками и полицейскими в лагерях. Сам я не был свидетелем зверств. Тем не менее смертность была ужасной. В лагере в Бердичеве в августе 1942-го 30000 из 50000 были уже похоронены.
Другой вызывавшей злобу вещью была искусная обертка, скрывавшая реальное истощение. Нормы звучали прекрасно: 20 грамм колбасы, 15 грамм мармелада, 50 грамм хлеба, чай и пр. Но на деле жестоко давать людям маленькие подачки деликатесов, обрекая их в то же время на голодную смерть. Мы мечтали о гнилой картошке. Пленных били за малейшую провокацию, их заставляли есть свои фекалии и пить свою мочу. В Крыму пленные должны были проходить в день 40-50 километров под палящим солнцем, в то время как конвой (немцы и румыны) ехал на лошадях. В тех, кто падал, стреляли без всякого сострадания.
Collapse )
l

новые сведения о майоре т.

Некоторое время назад я пытался установить настоящее имя начальника управления безопасности КОНР майора (впоследствии подполковника) Тензерова, использовавшего после войны псевдоним Ветлугин.
Напомню, о чем шла речь.
Collapse )
Тогда мы остановились на том, что есть четыре возможности:
1) Инженер Пузанов, сержант Пузанов, и Тензеров - одно лицо.
2) Инженер Пузанов и Тензеров - одно лицо, но он должен быть офицером, а не сержантом.
3) Настоящая фамилия Тензерова действительно Пузанов, но все найденный нами следы ложные.
4) Настоящая фамилия Тензерова вообще не Пузанов.

И вот в архивах СВАГ обнаружился следующий документ:
Collapse )
Как мы видим, чекисты разыскивают того самого сержанта Пузанова, родившегося в 1904 г. в Ярославле. Та же ситуация, что и с Милетием Зыковым, когда единственный Милетий Зыков в ОБД и есть тот самый, которого ищут органы:
Collapse )
Т.е. в обоих случаях имеет место самозванство: рядовой Зыков позже назвался и даже носил форму старшего политрука и батальонного комиссара, сержанта Тензерова видели в форме интенданта второго ранга, а сам он утверждал, что его предвоенная должность была генерал-майорской.

Разумеется, не исключена возможность, что чекисты ошибались. Натурально, они прошерстили картотеку (базы данных в их распоряжении не было, поэтому потратить пришлось недели, а не секунды) и нашли единственные удовлетворяющие заданным условиям кандидатуры (те же, что мы нашли 65 лет спустя в ОБД). Ошибка тем не менее возможна.
В случае Тензерова, однако, в распоряжении чекистов был важный свидетель - НТС-овец Д.В.Брунст, попавший в плен в Чехословакии в конце войны. Тензеров был женат (по всей видимости, повторно, у Н.В.Пузанова была жена в Москве) на сестре Брунста. Есть немалая вероятность, что Брунст знал его настоящее имя.
l

мультинейминг-2

Б.В.Соколов в своей книге "Оккупация. Правда и мифы" раскрывает настоящее имя одного из самых загадочных деятелей власовского движения:
Collapse )
Но в биографии Тензерова-Ветлугина, опубликованной в книге "Армия генерала Власова", К.М.Александров убедительно и аргументированно возражает Б.В.Соколову:
Collapse )
В двух гарвардскиx интервью Тензерова-Ветлугина содержится минимум биографической информации (даже возраст или год рождения отсутствуют), но они все же позволяют расширить/скорректировать биографию, написанную Александровым.
Но начать лучше с того, откуда в этом деле вообще взялась фамилия Пузанов. Скорее всего, из протокола судебного заседания военной коллегии верховного суда СССР по обвинению Власова и его подельников:
Председательствующий. В чьем же ведении находился отдел безопасности комитета?
Подсудимый Трухин. В ведении Малышкина. Организован он в ноябре 1944 года Калугиным и начальником отдела безопасности КОНРа Тензеровым — доцентом, математиком, настоящая его фамилия как будто Пузанов. В задачу отдела входило выявлять людей, враждебно настроенных к Власову, удалять их и обеспечивать работу учреждений и формирований, а также обеспечивать личную охрану Власова, связь с СД. Я к этому отделу имел прямое касательство и постоянно имел все рабочие сводки.

В мемуарах трех лидеров НТС (Ветлугин до 1947 г. состоял в НТС, но затем был исключен) - Байдалакова, Прянишникова и Романова - в качестве настоящей фамилии Ветлугина также фигурирует "Пузанов". Впрочем, источник информации ни один из мемуаристов не называет.

В гарвардских интервью Ветлугин рассказывает, что он
- в 1928-1930 работал в школах;
- в 1931-1933 в Научно-исследовательском институте горной промышленности, работал в Сталино, был в курсе дел в Харькове и Ростове, занимался помимо прочего тестами на профпригодность
- в 1934-1936 в военном институте как специалист по баллистике
- после 1936 занимался атомной физикой
- в начале войны жил в Москве, стоял на особом учете как профессор военной артиллерийской академии, был "линейным капитаном, но на должности, соотв. званию генерал-майора"
- с декабря 1941 по май 1942 был на фронте
- весной 1942 находился в Крыму, где располагались 49,50,52 армия, в составе которых на левом фланге обороны было много национальных соединений ("грузины, туркмены, узбеки, казахи")
- был послан в Моздок за резервным батальоном, а когда вернулся обнаружил приказ отозвать с перешейка национальные соединения и отправить их в Иран
- но было уже поздно - немцы напали, оборона рухнула, и он попал в плен.
Collapse )